В эти мгновения в «добрых» глазах Сапеги вспыхивали рысьи огни. Таким Сапегу мало кто видел, но, если доводилось, в человеке поселялся животный страх не угодить канцлеру.
— Я буду скакать день и ночь, вельможный пан, — отвечал воин.
Ещё не утвердившись в мысли о том, что вредит ей «преданный» канцлеру Сапега, Елена задумалась над тем, как предотвратить каверзы, кои чинились ей. Покидая Рогачев, Елена решила прокатиться верхом. Ей надо было поговорить наедине с князем Ильёй. Она надеялась, что Илья найдёт путь, как сделать поездку по державе по–намеченному. В полдень, когда остановились в роще в полуверсте от Днепра на отдых, Елена сказала Александру:
— Мой государь, пока готовят трапезу, я проскочу до Днепра. Хочу умыться его студёной водой.
—- Могу ли я перечить тебе, моя государыня! Только возьми для пущей важности воинов.
— Спасибо, государь, я так и сделаю.
Уже поднявшись в седло, Елена позвала Сапегу и наказала ему:
— Пополудни я просила тебя отправить гонца в Могилёв, но ты не отправляй. Мы пока задержимся здесь и, куда будем держать путь, я ещё не ведаю.
— Как велите, государыня, — ответил Иван Сапега. — Хорошо, что предупредили, не то я уже намеревался его послать.
Спустя минуту–другую Елена уже скакала к берегу Днепра. Её сопровождали десять воинов во главе с князем Ильёй. Когда примчали к реке, Илья стал искать удобный спуск к воде. Наконец он был найден. Кони спустились с крутизны и вышли на луговину с кромкой золотистого песка, о который бились днепровские воды. Елена сошла с коня и побежала к реке. Она радовалась, как отроковица, и, склонившись над потоком, принялась плескать кристально прозрачную воду в лицо, смеясь и охая. Ниже по течению подошёл к воде князь Илья и тоже умылся и напился.
— Ах, хороша водица! — воскликнул он.
— Чудеса, да и только, — отозвалась Елена.
— Жаль, что искупаться нам не дано.
— Я тоже о том сожалею, — посмотрев долгим взглядом на Илью, ответила Елена.
Умывшись, они медленно пошли вдоль кромки воды. Вблизи них никого не было, и Елена повела речь:
— Славный князь Илья, я страдаю оттого, что задуманное не вершится. Я хотела пройтись по всем русским землям и вдохнуть в россиян веру в то, что Русь их не забыла, что недалёк день, когда они воссоединятся с родимой землёй. Но мне мешают, и пока не ведаю, кто. — Елена остановилась, взяла Илью за руку. Её бархатные тёмно–карие глаза глядели на него умоляюще. — Ты видишь сам, как мне препятствуют. Так не должно быть. Потому прошу тебя: сделай что‑либо, дабы я могла встречаться с россиянами, говорить с ними. Ведь другой подобной поездки может не быть.
Илья смотрел на Елену с нежностью. Ему сейчас взять бы в руки её лицо и расцеловать, потом прижать к груди и отдать ей все свои силы, весь жар души, свою любовь. Но он не мог этого сделать, не смел, потому как ещё не пришёл его час. Ему давно было вещание о том, что им суждено быть едиными и вольно, не пряча своих чувств, любить друг друга. Илья свято верил, что придёт их время, а пока он сдержанно сказал:
— Я постараюсь, матушка–государыня, одолеть препоны на твоём пути. Сам понимаю, что это чьи‑то происки.
— Спасибо, Илюша, я надеюсь на тебя. А в том, что это чужие происки, я не сомневаюсь.
Однако Илья немного охладил Елену:
— Но бессилен помешать великому князю быть рядом с тобой, при нём ты не можешь вольно говорить с русичами. Вот какая беда, любая.
Последнее слово у Ильи сорвалось невольно, и он опустил голову, боясь, что в сей миг лицо Елены вспыхнет от гнева. Ан нет, она тоже опустила голову и тихо ответила:
— Ты прав, любый. Но тут я тоже бессильна. Однако постарайся всё-таки найти путь к моему свободному общению с россиянами.
— Твоя просьба превыше всего, и я постараюсь. Надеюсь, и великий князь не будет помехой.
За этими короткими фразами об Александре таилась пропасть недосказанного. Елена и Илья понимали, что они коснулись запретного и им лучше помолчать о том, что вдруг вспыхнуло в груди, в их возбуждённых головах. Князь метнулся к реке и вновь стал плескать пригоршни воды себе в лицо. А Елена смотрела на него с любовью и нежностью. Как много им надо было мужества и терпения, чтобы не потерять головы, не броситься в объятия друг другу, сказав себе: «А там и трава не расти!»
Снова они пошли вдоль берега. Какое‑то время молчали, размышляли, потом заговорил Илья:
— Я вот о чём думаю, матушка–государыня. Ведь у тех, кто сидит в Вильно, хоть и длинные руки, но не зная, куда их тянуть, они бессильны. Значит, кто‑то указывает им твой путь.
Произнесённое Ильёй для Елены не было неожиданностью, но она вымолвила с сомнением:
— Не ошибаешься ли ты, Илюша? Того не может быть, чтобы мои…
— Встречь тебе не иду, но кое к кому присмотрюсь.
— Коль так, дерзни, княже Илюша. А другого нам не остаётся.
— И ещё у меня пролетела добрая мысль. Ты можешь без помех встречаться с русичами в наших храмах. Туда латины не ходят.
— Славная мысль, — обрадовалась Елена. — А ежели и попытаются войти, мы их изгоним!
