А вот теперь смысл сказанного дошел до нее. В полном, своем ужасающем, безумном объеме. И Аня вдруг поняла, что этот ужасный человек не врет. Боль захлестнула ее целиком. Накрыла с головой. Как волна. Шумело в ушах, щемило сердце, даже дышать было просто больно. А он, этот незнакомец, продолжал говорить. Все так же холодно, спокойно. Даже как-то с удовольствием. Продолжал выплевывать оскорбления. До ее сознания долетали какие-то обрывки. Как шальные пули, как все те же холодные иглы. «Никчемная, продажная, за что ее любить…» Аня задыхалась, тонула. В каком-то странном порыве, она ухватилась за кулон, что подарил ей только вчера любимый. Или тот, кого она так хотела любить, кому она так верила.
— Дешевка, — Аня даже не поняла, к ней относятся эти слова, или незнакомец говорит о кулоне. Но вот его рука резко взлетела, чужие пальцы дотронулись до кожи. Цепочка чуть надавила на шею. И … кулон исчез в холодной ладони незнакомца…
Контакт резко прервался. Елена судорожно вздохнула, так полностью и не выйдя из транса. Она еще не могла отойти от пережитого. Ее сердце ныло, отчаяние мешало ей дышать. Как и Ане. Бедной девочке, попавшейся в чужую ловушку. Ставшей игрушкой для какого-то маньяка.
Елена услышала какие-то шорохи. Другие. Посторонние, за гранью этой трагедии. И именно эти звуки помогли хозяйке «Бюро» прийти в себя. Ее подруги и помощницы были здесь. В реальном мире, в подвале здания «Бюро», в ритуальном зале. И в этом мире нет хитроумных убийц, нет смазливых предателей, нет бедной девочки, попавшей в ловушку. Но тут же Елена вспомнила, что ритуал не закончен. Она не видела того, что помогло бы наказать этих уродов. А значит, нужно смотреть дальше, нужно прожить еще одну жизнь. Она пошевелила рукой, чтобы подруги видели, что ней все в порядке.
И вновь стала перебирать кулон, ловя на нем следы чужой кожи, чужих эмоций и ощущений. Видение явилось сразу. Слишком быстро. Когда Елена еще не успела отойти от переживаний Ани, захвативших ее всего несколько мгновений назад.
Катя замерла на кровати. В той же комнате, перед тем же незнакомцем. Только она его знала. И это знание резало по живому, вколачивалось в мысли, разрывало сердце. Она сидела, как кукла, не шевелясь, не замечая, как слезы текут по щекам. В голове, заглушая поток непристойностей и оскорблений, стучал вопрос: за что? Почему так? Почему он не был с ней так нежен, так искренен, почему он никогда не говорил с ней, как в своих письмах. Зачем он так ее обманывал? Это было больше, чем предательство. Он заставил ее поверить в прекрасную сказку. Ложную от начала и до конца. Он издевался над ней с самого первого момента. И теперь он же наказывает ее за это? Как такое возможно?
А Господин продолжал говорить. Но он не стоял перед ней неподвижной фигурой. Он плыл по комнате в каком-то странном танце. То его рука склонялась над свечой, то выставляла на полу какие-то чаши. В них что-то дымилось. Но Катя не чувствовала запахов, не видела огня, не понимала цели его действий.
