Что-то или кто-то резко выдернул Елену из гущи видения. И в первый момент, она испытала боль и обиду от того, что ей не позволили проследовать в портал. А потом пришло осознание и страх. Резкие и, наконец-то, реальные, эти чувства заставили ее распахнуть глаза.
— Привет, спящая красавица, — сказал Женька, склонившись над ней. — Скажи спасибо, что я успел.
— Спасибо, — машинально повиновалась Елена.
— Ты нас напугала, — откуда-то справа послышался голос Геллы. — Мы тебя уже минут десять трясем. А ты не возвращаешься.
— Ты вообще, как? — Юлина рука, показавшаяся Елене очень холодной, стала нащупывать пульс.
— Встать надо, — глухо ответила хозяйка «Бюро» своим коллегам и друзьям. В горле першило, голова кружилась, тело ломило, толи от неудобного лежания, толи просто от большой потери энергии.
— Боюсь, дорогая, пока у тебя это вряд ли получится, — Женька попытался улыбнуться, нервно, а потому не слишком удачно.
— Сколько времени прошло? — Елена задавала вопросы наобум. Ей просто надо было слышать голоса друзей, осознать, что она дома, в безопасности, в реальном мире, далеком от ужасных видений убитых девочек.
— Ты тут почти три часа, — сказала Люда мягко. — Мы пытались тебя разбудить, но ты не возвращалась.
— Пока я просто не отнял у тебя кулон, — демонолог продемонстрировал ей вещицу.
— Он нам еще понадобится, — ответила ему начальница, хотя сейчас вспомнить, зачем им это украшение, она была не в состоянии. — Извините меня. Что напугала…Просто очень надо было понять…
— А сейчас тебе очень надо поесть, — почти сердито перебила ее Юля.
— Пицца, — ласково напомнил Женька, подхватывая ее на руки. — Много-много пиццы.
Когда демонолог внес Елену в ее кабинет, там уже были Алек и Влад. Оба мага как-то странно таращились на стол начальницы, где стояло аж десять коробок пиццы.
— Ты ограбил пиццерию? — поинтересовалась Гелла у Женьки, обгоняя его, чтобы придержать дверь.
— Типа того, — он опустил Елену на диван. — Там еще сок в пакете под столом.
Юля и Люда тут же засуетились, накрывая стол. Алек и Влад теперь уже смотрели на Елену. Но уже не с немым удивлением, а с таким нехорошим разборочным выражением.
