- Но тебе все равно стоит пойти и взять его, чтобы отпраздновать.
- Что отпраздновать?
Грязные руки раскинулись в странном ликовании.
- Этот прекрасный день!
- О, да? Я из Флориды, так что, думаю, я не могу по-настоящему оценить красоту Сиэтла.
- Это красивый город, если присмотреться.
- Да, я уверен, что это так, - сказал мужчина.
- Раньше я тоже была красивой...
Он не мог придумать, что сказать в ответ, поскольку ее тяжелое положение было очевидным. Ей не могло быть больше тридцати, но кто мог знать? Щеки раздулись, пятна розового цвета смешивались с желтизной желтухи.
"Клиническая алкоголичка, - понял он с первого взгляда. - Она желтеет, потому что у нее отказывает печень..."
- Где ты живешь? - спросил он.
- Приют на Кинг-стрит. Когда я могу ходить.
Мужчина запнулся, роясь в кармане.
- У меня есть немного денег, которые я мог бы дать тебе...
- Нет. Мне это не понадобится. Мне нужно выпить. Принеси мне что-нибудь выпить.
Мужчина почувствовал себя увядшим.
- Я... не могу этого сделать. Мне очень жаль.
- Все в порядке, - грязная улыбка все еще сияла вверх, ее голова была вытянута. - Но если ты зайдешь в тот бар через дорогу, а я думаю, ты это сделаешь...
- Я не сделаю, - сказал он.
- Но если сделаешь, выпей за меня.
И снова мужчине нечего было сказать.
Выражение ее лица изменилось, это изобилие руин потемнело до чего-то тусклого.
- У меня еще есть кто-что для тебя.
- Что?
- Я должна тебе кое-что сказать.
Последние дни хронического пьяницы. Снижение поступления кислорода в мозг, кровь полна токсинов, затем психоз. Он даже пожалел ее.
- Что ты должна мне сказать?
Ее голос захрипел.
- Уходи. Оставь ее.
Зубы мужчины сомкнулись.
- Оставить кого?
- Не убивай ее.
Мужчина окаменел.
- Просто уходи куда-нибудь. Если ты это сделаешь, ты будешь вознагражден.
Мужчина ничего не мог сказать. Он просто продолжал смотреть, дождь барабанил по его капюшону.
- Остальное оставь нам.
Затем ее лицо на кратчайший момент изменилось: это было вообще не лицо, а просто словно черная дыра в капюшоне.
Мужчина не мог пошевелиться.
Ее настоящее лицо вернулось, умирающее ехидство и глаза, в которых не осталось жизни.
- Прощай, - сказала она, а затем достала старомодную опасную бритву, которой спокойно перерезала себе горло до костей.
Мужчина отвернулся, когда к его ногам полилась кровь. Машины сигналили, когда он сходил с обочины; кровавая дождевая вода брызнула на его куртку. Он перешел улицу и вошел в паб.
- Проходи сюда.
Мужчина покачнулся в дверном проеме, под морось дождя. Позади него по шоссе проносились машины, каждая из которых издавала протяжное влажное шипение.
Ее теплая рука схватила его за запястье, когда он вернулся в номер мотеля, затем закрыла дверь, заглушая непрекращающийся шум дождя и машин.
- Ты промок. Ты...
Мужчина был почти бесчувственен и едва мог стоять. Все, что он мог сделать, это посмотреть на нее огромными пристыженными глазами. Он ничего не мог сказать, но думал, что совершил позорный поступок.
- С тобой все будет в порядке, - заверила она его.
Включился телевизор, тихий звук, корреспонденты CNN с застывшими лицами сообщали, что иракские партизаны сбили еще один вертолет армии США. Двадцать один погибший.
- Тебя... вырвало на себя?
Мужчина не знал. Она сняла с него куртку, усадила его на кровать, а затем начала раздевать. Она ничего не сказала, когда вынула пистолет из его кармана. Она засмеялась.
- Разве ты не ходил за новым цветом для волос? Где он?
- Я... - он откинул мокрые волосы со лба. - Я оставил его в пабе.
- Ты такой придурок, если честно.
Его зрение смещалось, размывалось по краям. Ее красивое лицо висело перед его глазами, как искривленный пузырь. Сняв с него кроссовки, она остановилась, глядя на красный оттенок.
- Это... - но она не договорила. Она сняла с него носки, джинсы, футболку. - Давай, помоги мне. Нам нужно отвести тебя в душ.
- Я не думаю, что смогу это сделать.
- Да, ты сможешь, да, тебе нужно это сделать.
Она поставила его на ноги и без колебаний стянула с него боксеры. Его мозг гудел; он едва даже сознавал, что стоит перед ней обнаженный.
- Один шаг за раз.
Она взяла его за руку и повела в ванную, где он стоял, моргая в резком белом свете. Свет бил ему в голову. Вода в душе шипела. Паровая завеса.
Ее руки крепко схватили его за талию.
- Входи, - сказала она. - Не торопись. Сначала левая нога.
Его собственная рука вытянулась, чтобы прижать его к кафельной стене. Стыд продолжал проникать в него.
- Я не думаю, что смогу это сделать.
- Помоги мне! Я не смогу сделать это одна! - наконец ее терпение лопнуло. - Ты не инвалид.
Он взял себя в руки, сел на край ванны и осторожно поднял каждую ногу. Брызгавшая вниз вода была горячей и оживляющей. На поверхность начали выходить зазубрины разума. Больше осознания и больше стыда.
- А теперь встань и умойся!
"Осторожно, осторожно! - приказал он себе".
Он не мог чувствовать себя более смущенным: бледный, обнаженный пьяница средних лет. Когда он попытался встать, то тут же поскользнулся. Его задница разбилась о дно ванны.
- О, Господи... Что мне с тобою делать?