— Почему вы спрашиваете? — быстро переспросил «жеванный» и по его мгновенной настороженности она поняла, что не ошибается — шеф смотрел в монитор, ему выстрелили в затылок, кто-то, на кого шеф даже не оглянулся.
Эля несчастными глазами глядела на дверь. Это что же получается… Вот тебе и «приблудный маньяк»!
«Жеванный» поймал ее взгляд, протянул руку и подергал дверные ручки — те громко защелкали.
— Их надо одновременно вверх. — шмыгнула носом Эля.
Он нажал обе сразу, покачал дверь туда-сюда, то закрывая, то открывая и вглядываясь в почти беззвучное движение.
— Много народу знает, как эта дверь открывается? — глубокомысленно поинтересовался «жеванный».
Эля потрясла головой:
— Только свои. Ну, может, еще пара человек с других кафедр. Сюда редко посторонние заходят, Савчук этого не любит. Не любил. — она чувствовала, что сейчас опять разреветься, — Его убил кто-то факультетский? Леночка из деканата? Или Грушин, докторант наш? Вы ж его видели, из него убийца, как из меня — не знаю, танцовщица.
— Ну-у, — неожиданно пристально разглядывая ее, вдруг заявил «кожаный», — Восточные танцы у вас должны бы неплохо получаться.
— Вы это к чему? — Эля дико глянула на него.
— Здесь, на работе, у жертвы враги были? — полоснув легкомысленного сотоварища гневным взглядом, вмешался «жеванный».
— Да какие враги! — всплеснула руками Эля. Эти милиционеры вечно трупы всяких бизнесменов видят, и всех убивают «враги по работе»! — Савчук успешный ученый, с мировым именем! Конечно, у него есть враги — и здесь, и в Киеве, и в Москве, и даже в Торонто у него враги! Ну и что с того? Такие враги неудобную сетку часов поставить могут, или статью разгромную опубликовать — про антинаучность и бездоказательность. Даже до инфаркта довести! Но они не стреляют в затылок, вы понимаете?
— Вы нам статьями головы не морочьте! Вы сами говорили, у вашего Савчука были деньги.
— Это не деньги! — замотала головой Эля, — То есть, не такие деньги, как вы думаете! Их в кармане не унесешь. Нам их банк поэтапно выдает. Мы за каждый чих перед фондами отчитываемся: что на командировки уходит, что на литературу, а что на чернила для принтера. По-вашему, за это можно убить?
— Убить, дамочка, можно даже за бутылку водки, — с чувством собственного превосходства сообщил «жеванный».
— За бутылку водки — это я понимаю. И за миллионы — тоже понимаю. Но за деньги на Интернет и канцелярские расходы, которые надо каждый месяц в банке выписывать? — Эля развела руками, — И почему именно сейчас? Савчук и раньше гранты получал: вон, прошлой весной старый закончили, новый начали.
— Ничего странного в последнее время не замечалось? Исследования какие-то не совсем обычные вы вели? Или в поведении покойного что-то? — поинтересовался «кожаный».
Эля пристально, исподлобья поглядела на него. Разговорилась она. А «ковбоец»-то совсем не прост.
— Нет, — ровным голосом ответила Эля, — Ничего странного. Все как обычно.
И ничем она не рискует. Потому что странности последних месяцев — мешок странностей, вагон и маленькую тележку странностей! — кроме нее, никто заметить не мог. Чтобы их заметить, надо со студенческих лет с Савчуком работать, диссертацию у него защитить, и десяток проектов вместе с ним написать и сквозь придирчивые комиссии продавить.
Последний их проект весь был странным. А теперь Савчука убили. И сделал это… Она поглядела на дверь. Как не кричи, что у нас не убивают, но себя обманывать нечего: шефа убил кто-то из своих. Из тех, кто бывал в лаборатории, и не раз. Она должна все тщательно обдумать. И с ментами не трепаться.
— Вы хотели компьютер посмотреть? Я на этом работаю, только на нем в основном мои статьи, черновики проектов, адреса. А бухгалтерия и сами исследовательские материалы — они все на шефовом, — и она ткнула пальцем в «Макинтош», такой сиротливый без изящного, похожего на цветок монитора.
— У вас же здесь локальная сеть, разве компьютер убитого к ней не подключен? — заинтересовался «кожаный».
— Нет, — коротко ответила Эля.
Она не собиралась объяснять, что это и было одной из странностей последних месяцев. Шеф вдруг безапелляционно потребовал, чтобы его компьютер немедленно отключили из сети, и несмотря на все ее расспросы и даже обиды, так и не объяснил, почему. Потом все время страшно ругался: то нужной программы нет, то файл недоступен, но включить «Макинтош» обратно в сеть не позволил. Так и таскался с дисками и флешками, периодически сгоняя Элю с ее компьютера, чем злил до умопомрачения.
— Ничего, мы его сейчас на другой монитор переставим, вы нам, главное, прокомментируйте, что там к чему, — объявил «кожаный» и схватился за угол компьютера.
Его пальцы легли рядом с подсохшей кровавой полосой, рассекающей элегантность серого пластика. Эля сглотнула и торопливо отвела глаза.
— Вы не волнуйтесь, — милостиво успокоил ее «жеванный», — Эксперты уже все что надо сняли.
Вот за экспертов она как-то совершенно не волновалась!
