Марта, мать Боба, приехала к нам в час дня. К пяти вечера интервал между схватками составлял от четырех до семи минут, а их продолжительность — около минуты. В десять вечера Марта предложила мне принять теплую ванну, чтобы расслабиться и, может быть, даже поспать, потому что у меня уже заканчивались силы. Весь вечер я не находила себе места, пробуя найти наиболее удобное положение. Я была разочарована тем, что никакие средства — релаксация, отдых лежа на боку, тихая музыка, растирание, массаж — не помогают. Я не знала, что еще предпринять. Ванна замедлила роды, и я сорок пять минут поспала в воде. После ванны интервал между схватками сократился до трех-четырех минут, а их продолжительность увеличилась до 60–80 секунд. С этого момента они стали такими сильными, что я даже не вспоминала о еде и питье.
В час ночи со вторника на среду я попробовала еще раз принять ванну, чтобы расслабиться и поспать. Это помогло, но поспать удалось всего лишь полчаса. Затем схватки настолько усилились, что с ними стало трудно справляться в тесной ванне. В три часа утра я решила позвонить акушерке, потому что боль становилась невыносимой. Она приехала в пять часов, и после осмотра выяснилось, что стирание шейки матки составляло 90 процентов, а раскрытие — всего лишь 2 сантиметра. Такого разочарования я никогда не испытывала! Затем акушерка уехала на срочный вызов, и следующие два часа я провела в невыносимых мучениях, не в силах сдерживать крики. Разочарование и усталость добавлялись к боли, усиливая страдания. Я была в отчаянии — роды длились уже столько времени, а никакого прогресса не наблюдалось. Я злилась, что никто не предупредил меня, что может быть так больно. Схватки ошеломили меня, и я почувствовала страх — выдержу ли я? Мне казалось, что к этому времени все уже закончится, но я находилась еще в самом начале пути. Около семи утра мне удалось справиться с собой и вновь обрести уверенность, что я выдержу это испытание. С семи до одиннадцати я продолжала рожать, облокотившись на кухонный стол и опуская руки и голову на подушку во время схваток. Между схватками я садилась верхом на стул, положив руки и голову на его спинку. В одиннадцать дня пришла работавшая на подмене акушерка и осмотрела меня. Стирание шейки матки уже достигло 100 процентов, но раскрытие оставалось на уровне 2 сантиметров. В 11.30 с шумом и сильной струей жидкости лопнул плодный пузырь, в результате чего схватки еще больше участились и усилились. Я больше не могла терпеть и почувствовала, что вновь теряю контроль над собой. Душ не принес облегчения. Обессиленная и расстроенная, я опять начала кричать. Пришло время ехать в больницу. Я хотела избавиться от боли, и врачи могли мне помочь в этом.
Мы прибыли в больницу в час дня. Медсестра осмотрела меня и определила, что раскрытие составляет 6 сантиметров — недостаточно, чтобы успокоить меня. Я хотела, чтобы мне ввели обезболивающие препараты. У меня больше не было сил терпеть боль. Я была согласна на эпидуральную анестезию. Боб попробовал убедить меня использовать свой «арсенал» приемов снятия боли, потому что вмешательство не было предусмотрено нашим планом родов. Я отказалась. Я жаждала облегчения — он не мог этого понять. Он не испытывал невыносимой боли и не был измотан трехдневной бессонницей. Медсестра, знакомая с нашим планом родов и знавшая, какими бы мы хотели видеть роды, предложила ввести нубаин, который ослабил бы боль. Это означало капельницу, необходимость лежать и электронный мониторинг плода — но лишь на полчаса и задолго до того момента, когда нужно будет тужиться.
Нубаин почти не подействовал, но этого было достаточно, чтобы я снова могла взять себя в руки и справляться со схватками. Мне не хотелось вставать или ходить, и поэтому необходимость оставаться в кровати не очень меня беспокоила. Я продолжала рожать, сидя на кровати верхом. Вскоре я ощутила это восхитительное и непреодолимое желание — тужиться! Шейка матки раскрылась всего на 9,5 сантиметра, но ранние потуги не представляли никакой опасности, и я подчинилась инстинкту. Какое облегчение! Боль не исчезла, но я уже управляла ей, и потуги помогали мне в этом. В первой половине второй стадии родов я стояла на кровати на четвереньках. В конце второй стадии я сидела на кровати для родов. Боб и Марта стояли по обе стороны от меня, поддерживали мои ноги во время схваток, а между схватками я засыпала. Примерно через час потуг и эпизиотомии, в 4 часа 7 минут, на свет появился замечательный мальчик — Эндрю Роберт Ли Сирс! Стоило ли это моих страданий? Вне всяких сомнений!
