Старший лейтенант оборачивается. Его лицо расплывается от радости. Он опрометью кидается к нашему столу.
- Сашка! - вскрикивает в один голос с Женей. - Откуда? Живой?!
Неожиданная и потрясающая встреча. Это был штурман Саша Иванов - воздушный стрелок командира полка гвардии подполковника Зуба.
Кидаемся в объятья.
- Рассказывай, Сашка!
- Помните был приказ прорвать "Голубую линию"?
- Еще бы. Этот орешек!
- Гибель Николая Антоновича разве забудешь?..
- Вот и я об этом. Летим мы. Все нормально. Скоро цель. Вот-вот, думаю, он скажет, как всегда спокойно: "Внимание, внимание! Подходим к цели!"
Вдруг машина содрогнулась и повалилась на крыло, как неуправляемая.
Я кричу:
- Николай Антонович!
В наушниках мертвая тишина.
- Николай Антоныч?!
Самолет стремительно идет к земле. Страшный взрыв выбрасывает меня из кабины. Дергаю кольцо парашюта. Он не успел раскрыться. Перед глазами мельтешит земля. "Ну, думаю, конец". Рухнул на землю.
Очнулся в лагере для военнопленных.
Пришли два эсэсовца. Сначала запугивали. Потом пытали. Отлежался от побоев и говорю: "Да, я воздушный стрелок командира полка, солдат Красной Армии, а больше от меня никаких сведений не ждите. То, что мы вас рано или поздно разобьем, это сами знаете... А больше ничего не скажу, хоть убейте..."
Пытали, гады, еще несколько раз. А потом вдруг бросили. Видно, не до меня им, сволочам, было. Наши начали наступление.
Повезли в наглухо закрытых телячьих вагонах куда-то на запад.
Едем по Польше. Охраняет фашист с автоматом. Пристукнули, сломали решетку и стали выпрыгивать из окон вагона. Все двадцать два человека ушли. Пересидели в какой-то деревушке у поляков. Снабдили они нас одеждой и поддерживали едой. Не выдали. А тут вскоре наши начали наступление. Мы к своим. Прошли мы всякие проверки, ну, как обычно в этих случаях. Узнали, что я из авиации и отправили в летную часть. С ней и дошел до Венгрии.
- Что с Николаем Антоновичем?
- Не знаю, братцы наверно погиб. Когда меня выбросило из кабины, не помню. Очнулся, смотрю, земля бежит перед глазами... Рванул кольцо. Очнулся уже в лагере. Наверное, сознание потерял от удара.
...Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов, охватывая Будапешт, быстро продвигались и замкнули кольцо далеко западнее города. Немецко-фашистская группировка оказалась окруженной в Будапеште.
Враги поспешно оставляют восточную часть города - Пешт и устремляются в западную часть - Буду.
Новый командир дивизии полковник Терехов ставит задачу:
- Воспрепятствовать с воздуха переходу немцев из одной части города в другую.
А ночью вызывают меня к комдиву. "Вот, думаю, еще ночных бдений не хватало. И так спим вприглядку..."
Комдив встречает меня у порога, почему-то шепчет:
- Очень важное задание. Пойдешь в группе под командой подполковника Красночубченко. О цели полета он тебе сам скажет.
Подполковник Красночубченко - наш временный начальник, опытный командир. Он организовал четкую работу на аэродроме и в воздухе.
Оказывается, надо было перелететь поближе к Будапешту, на аэродром Тёкёл и продолжить выполнение поставленной ранее задачи.
Перелетели. Цель была настолько близко, что не успеешь набрать высоту уже бьет зенитка.
За день вылетаем по восемь-двенадцать раз. "Висим" над Будапештскими мостами не пускаем врага из Пешта в Буду. Через несколько дней на наших глазах мосты взорвали, как только они стали им не нужны. В нескольких местах вспыхнули мощные взрывы. И от редких по красоте мостов остались торчать лишь одни быки. Мосты восстанавливали потом наши саперные части.
Окруженные в западной части Будапешта своим войскам немцы стали сбрасывать с транспортных самолетов боеприпасы и продовольствие. Над городом висел белый, как молоко туман. Самолеты не всегда выходили точно на цель и нередко сбрасывали грузы в расположение наших войск.
Один парашют приземлился рядом с аэродромом. В мешке были консервы и шоколад.
- Смотри-ка, драпают фрицы, а еще шоколадом прикармливаются, - усмехается Сергей Годованюк.
- Мабудь, эрзац, - замечает Сергей Малютенко. - Треба разобраться.
Продуктами трофейными все же воспользовались. А тем временем упал еще один "подарок". Из мешка выпала кассета и рассыпалась. Оказались там пехотные мины. Они были нам ни к чему. Ребята шутили:
"Шоколад у немца, видно, кончился. А мины еще остались.
Герой Советского Союза Иван Павлов вспоминает:
"Летал я в районе между Балатоном и Дунаем. Два захода сделал на цель, сбросил бомбы на мотопехоту. Веду свою группу домой. Все в сборе, кроме молодого летчика Трифонова. Сели, а его самолета не видно. Дня через два возвратился в полк.
- Феофилакт, что сучилось? - спрашиваем у него.
- Отстал малость. Мотор слабоват, никак не мог вас догнать. Вот меня "худые" и клюнули...
- Традиций полка не знаешь, - говорит ему майор Провоторов - или жизнь надоела?
- Какие традиции, - растерянно отвечает Трифонов, а сам смотрит на нас. Я не нарушал...
