– Обязательно так высоко взбираться? – недовольно пропыхтела она.
– У вершины порталы отзывчивее.
– А?
– Тонко чувствуют желания сквозь них проходящих, – подумав, объяснил он. – Мимо таких не промахнёшься, доставят куда нужно, если очень захотеть.
– Видно, ты «очень захотел», если каждый день как по часам являлся, – съязвила Цзинь Цинь.
– А то, – не смутившись, подтвердил У Минчжу и крепче сжал её руку. – Так же, как и ты.
Девушка покраснела.
– Здесь и заночуем, – сказал У Минчжу, кивком указав на два дерева, вывороченных из земли ветром. Их корни похожи на опрокинутый шатёр, и если накрыть их полотнищем, то внутри можно уютно устроиться на ночь.
Разводить огонь он не рискнул бы, потому удовольствовался светлячковым фонарём, который припрятал в цянькуне вместе с ворохом других вещей: подушками, одеялами, лакомствами и какими-то безделушками. Никогда не знаешь, что пригодится в следующую минуту.
– Гнездиться ты здесь, что ли, собрался? – прыснула смехом Цзинь Цинь.
– Этот молодой господин на голой земле спать не привык, – отозвался У Минчжу. – Девушкам тоже не пристало.
Он усадил Цзинь Цинь на подушки, вручил ей цветочное печенье, сам сел поодаль, отводя взгляд. В этом «шатре» было слишком тесно для них двоих, и даже случайное касание могло воспламенить. Он краем глаза следил за ускользающим солнечным светом – в прореху на холстине. Сгущались сумерки.
– Спи, – велел он, не глядя на неё, – я посторожу.
– Мы обязательно должны улетать? – спросила она неуверенно.
У Минчжу поморщился. Даже после всего, что с ней уже сделали, она не решается оставить гору Певчих Птиц позади?
– Обязательно, – суховато отозвался он.
– Но ты ведь не знаешь наверняка… Они могут и не принять меня.
Цзинь Цинь говорила о его семье. У Минчжу ответил как можно небрежнее, тогда как на самом деле внутри был натянут как тетива:
– Тогда почему бы нам не стать мужем и женой прямо сейчас? После сплетения крыл уже никто ничего не сможет возразить.
– После чего? – вздрогнув всем телом, переспросила она. Глаза её широко раскрылись.
У Минчжу почувствовал себя неуютно под её взглядом. Но после её следующего вопроса он не удержался от смеха. Потому что она спросила:
– Мы прямо здесь будем строить гнездо?
– Что смешного! – обиделась она.
У Минчжу легко уклонился от карающей длани, перехватил её руку, сплёл их пальцы и дёрнул Цзинь Цинь к себе, заключая в объятья. Чёрные крылья ворона, изнутри мерцающие золотыми бликами, развернулись у них над головами, накрывая обоих ещё одним «шатром».
– Выпусти крылья, – велел он.
Её крылья сияли, да, сияли, как и она сама. Он решительно поцеловал её и опрокинул на подушки…
У Минчжу был опьянён происходящим. Расходившееся сердце никак не могло успокоиться, крылья трепетали до последнего пёрышка, кровь горячими волнами плескалась в венах.
– Теперь мы муж и жена, – прошептал он, крепко прижимая Цзинь Цинь к груди.
– Это… бесстыдно! – пискнула она, завозившись.
– Между супругами стыда нет, – возразил он, легко пресекая её слабые попытки высвободиться.
Глубокие поцелуи. Воспламеняющиеся тела. Головокружение. Медовая сладость. Так завораживает… Так сложно остановиться…
– А с цыплятами как быть? – вырвал его из блаженной неги растерянный голос Цзинь Цинь.
– С какими цыплятами? – лениво отозвался он.
– От этого же… ну, вот этого всего… цыплята получаются…
У Минчжу фыркнул:
– Не с первого раза же…
– Так уже и не первый…
– И не последний…
– У Минчжу!!!
Он засмеялся, целуя её, куда дотягивался, и шутливо ойкал, притворяясь, что тумаки, которыми она пыталась его при этом наградить, достигли цели. Но когда он попытался успокоить её, что цыплята не появляются с бухты-барахты, она отчего-то мрачно уставилась на него своими жёлтыми, пронзающими душу глазами. Что-то не так было с этим взглядом.
– Что? – недоумённо спросил он.
– Так уверенно говоришь, – суховато сказала она. – И что дальше?
Лицо У Минчжу вспыхнуло.
Кузены наставляли его, как отвечать в подобной ситуации – когда женщина спрашивает, насколько он опытен. Что-то в духе: «Пальцев на обеих руках не хватит, чтобы сосчитать любовные победы». Если верить кузенам, женщины ценят лишь опытных мужчин. А если виноград зелен, кому захочется его есть?
Но всё это было бы ложью. У Минчжу нечем было похвастаться, да он и не считал, что подобным достойно хвалиться. До Цзинь Цинь женщин у него не было, и он всегда с долей отвращения выслушивал россказни о чужих любовных похождениях. Кузены полагали, что непорочность позорит мужчину, особенно, если это молодой ворон в самом расцвете сил.
«Ну, опозорюсь, так опозорюсь», – подумал он и ответил:
– Ты первая, с кем я сплёл крылья. Откуда мне знать, что бывает дальше?
По тому, как широко раскрылись её глаза, он понял, что она ожидала другого ответа, но и не была разочарована тем, что он дал ей. Напряжённое тело в его объятьях несколько расслабилось, взгляд явно смягчился.
– Не обманываешь? – после паузы спросила она.
– Когда я тебя обманывал? Да и зачем? – удивился он.
– Значит… мы принадлежим только друг другу?
