День за днём она носила воду из колодца и выливала его в поле. Потом снова зарядили дожди, и поле до половины наполнилось грязью. А-Цинь всё подливала и подливала в него воду, пока… колодец не иссяк. В последнем ведре воды было на самом донышке. Должно было пройти какое-то время, чтобы колодец наполнился вновь.
О том, что случится с полем, когда дожди закончатся, А-Цинь предпочитала не думать.
То ли ей просто повезло, то ли звёзды так сошлись, но дожди шли ещё неделю, и поле для чжилань заполнилось до краёв. Грязная жижа была вязкой, но не пересыхала даже под палящим солнцем, которое вернулось на небо на восьмой день.
А между тем и вода в колодец вернулась, и А-Цинь продолжала ведро за ведром вычерпывать его, пока колодец вновь не иссяк и вновь не наполнился. Так продолжалось долгое время. А-Цинь загибала пальцы, высчитывая, и выходило, что она уже четвёртый месяц возится с полем.
– И как определить, что поле готово? – пробормотала А-Цинь, осторожно пробуя пальцем грязную жижу. Чпок! И её палец засосало внутрь. Она выдернула его и обтёрла о подол.
Чтобы развеять сомнения, она пошла взглянуть на рисовые поля. Они выглядели похоже, но вода в них отстоялась и была прозрачной. Птицы, работающие в поле, подошли к ней, и она спросила, отчего так. Ей сказали, что на дне рисовых полей есть белые камни, которые разжижают грязь. Кто-то даже не поленился вытащить со дна один из камней и показать ей. А-Цинь не раз видела такие, ими была вымощена дорога от колодца к полю.
Камни были плотно утрамбованы в землю, выворотить их не удавалось. А-Цинь разыскала тяжёлое било и с его помощью откалывала от камней небольшие кусочки. Она не знала, будет ли от них та же польза, что от целых камней, но всё равно разбрасывала их по полю, а потом следила, как они медленно, с пузырями, погружаются в вязкую жижу.
Были тому причиной белые камни или нет, но вода в поле действительно постепенно начала светлеть. Грязь оседала на дно в виде ила. В этой мутной воде ничего нельзя было разглядеть, но А-Цинь всё равно считала это своей маленькой победой.
Она справилась у знающих птиц, те сказали, что благоприятный день для посева чжилань наступит через неделю. Дожидаясь его, А-Цинь по-прежнему носила вёдрами воду из колодца и выливала их в поле.
Мачеха ни разу не пришла к ней, потому не видела, как изменилась А-Цинь за это время. Она стала крепче физически, ноги уже не болели, когда она сновала туда-сюда от колодца к полю в своих неизменных сапогах, да и в плечах уже не хрустело, когда она поднимала руки, чтобы размять суставы.
Тяготы закаляют тело и дух. А-Цинь была бесконечно довольна собой и с нетерпением ждала благоприятного дня.
Кто ж знал, что именно в этот день…
От птиц А-Цинь узнала, что на дне поля нужно прогрести бороздки, а уж потом высевать семена. Делалось это для удобства и с практической целью: когда чжилань взойдёт, её легче будет пропалывать. Сорняки, растущие в воде, не упустят случая затянуть нежные всходы. Птицы научили её, как отличать чжилань от плевел и боронить поле. Инструментом они её тоже снабдили. Это была старенькая мотыжка с тупоносым железным концом, покрытым ржавым лишаем. Длиной она была в полтора фэня[4]. Чтобы пользоваться ею, придётся или согнуться в три погибели, или изгваздаться в грязи, ползая на коленях. Но птицы сказали, что именно такими мотыжками и делают грядки, и всячески её напутствовали.
В благоприятный день А-Цинь встала засветло, наскоро умылась и, захватив с собой сомнительный трофей, отправилась на своё поле.
Солнце ещё только-только просыпалось и вяло шевелило первыми лучами над вершиной горы Певчих Птиц. А-Цинь, сощурившись, оглядела горизонт и подумала, что благоприятный день не такой уж и благоприятный: на небе ни облачка, придётся весь день провести на солнцепёке. Но, говорят, высеивать чжилань нужно именно в солнечные дни, иначе семена не взойдут.
На полпути ей послышалось, что со стороны поля доносится какой-то скрипящий звук, словно кто-то когтил камень. А-Цинь замерла на мгновение, кровь отхлынула от лица, когда ей припомнились россказни о призраках. Нет, глупости, призраки не явятся среди бела дня… Или явятся? А-Цинь покрепче сжала в руке мотыжку и медленно и напряжённо двинулась вперёд.
Чем ближе к полю она подходила, тем явственнее становился шум, в котором теперь помимо скрипа различалось хлопанье крыльев и хриплое карканье. От сердца отлегло, когда она поняла, что это просто какая-то птица попалась в ловушку, позарившись на горох.
Подойдя ближе, А-Цинь увидела, что под деревом с гладкими ветвями прыгает и хлопает крыльями большая чёрная птица с янтарными глазами. Шёлковая петля туго затянулась на её лапе. Ни снять, ни расклевать её птица не могла и потому в ярости кружила на привязи, громко каркая. На призрака эта птица не походила, у неё была тень и вполне чёткие очертания, и А-Цинь сразу перестала бояться. Сердце её наполнилось праведным гневом.
– Попался, воришка! – грозно сказала А-Цинь.
