Показателем резкого снижения социального веса свободного готского крестьянства может служить тот факт, что законодательство VII в. не касается тех вопросов деревенской жизни, которым некогда посвящались десятки статей Вестготской правды. Из законов, изданных после правления Рекареда, лишь три-четыре трактуют казусы, касающиеся аграрных отношений.
Характерно также дальнейшее умаление общинных начал в социальной жизни. Если в готском праве VI в. общинные традиции, как мы видели, занимают еще известное место, то в законах VII в. они, как правило, игнорируются 119. Очевидно это связано с резким усилением имущественной и социальной дифференциации в деревне, со слиянием готского и местного крестьянства. В VII в. этнический и социальный состав деревень и вилл (vici, villae, loci) выглядит весьма пестрым. Соседями теперь являются римляне и готы, мелкие собственники и колоны, прекаристы и либертины, букцеллярии и сервы 120. Зависимые земледельцы одной и той же деревни имеют различных господ 121. Управляющие магнатов, прокураторы фиска отправляют в деревнях судебные, финансовые и полицейские функции 122.
Все это свидетельствует о внедрении складывающейся феодальной вотчины в свободную деревню, об установлении зависимости ранее свободных крестьян от землевладельцев и дальнейшем разложении общинных 88> порядков у готов 123. Последнее было обусловлено, следовательно, с одной стороны, процессами, происходившими внутри общины, - ее дифференциацией, связанной с быстрым ростом производительных сил после поселения готов в Галлии и Испании и, с другой, воздействием готского и испано-римского землевладения. Тесный контакт готов с местным населением, усвоение завоевателями многих элементов римской правовой системы, включение германцев и испано-римлян в одну и ту же церковную организацию также ускорили разложение готской общины.
Отражением экономического процесса упадка мелкой земельной собственности и роста зависимого крестьянства является дальнейшее расслоение свободных, затрагивавшее область гражданских и политических прав. В законах Хиндасвинта (642-653), Рекцесвинта и Эрвигия (680-687) деление на два разряда - inferiores и maiores - выражено еще резче, чем в законодательстве
VI в. При этом все более подчеркивается, что представители низшего разряда - это бедняки, pauperes 124. Законы VII в. видят в них людей несостоятельных, неспособных возместить ущерб, который они нанесли другому лицу своими действиями, и уплатить даже не очень высокий штраф 125.
Устанавливается ряд ограничений в гражданских правах для свободных людей низшего разряда. В частности, ограничивается право inferiores привлекать к суду знатных людей 126; свидетельские показания первых не считаются вполне достоверными. Согласно законам
VII в., в качестве свидетелей на суде должны выступать одни только idonei или honesti, т. е. не просто свободные, 89> но и в достаточной мере состоятельные люди 127.
Отличия в наказаниях, назначаемых за одинаковые преступления для людей низшего и высшего звания, становятся еще более значительными. Например, за лжесвидетельство honestior должен лишь возместить ущерб пострадавшему, тогда как inferior подлежит обращению в рабство 128. Свободных людей низшего разряда, наряду с сервами и либертинами, подвергают пытке при судебном разбирательстве 129. Свободные и зависимые крестьяне, в массе своей практически лишенные права участвовать в избрании королей еще в VI в., теперь утрачивают это право и формально 130.
В VII в. для того, чтобы быть полноправным человеком, недостаточно относиться к свободнорожденным: необходимо обладать еще и "достоинством" (dignitas), принадлежность к разряду honestiores или maiores 131.
В законах VI в. "низший" противопоставляется знатному (nobilis) как человек "меньшего достоинства"132. В законе же Реккесвинта говорится о свободных, у которых вовсе нет никакого достоинства (nulla dignitas) 133.
Несмотря на интенсивность разорения свободного крестьянства, мы не имеем все же оснований полагать, что его результатом к началу VIII в. явилось полное исчезновение германских свободных общинников и 90> испано-римских мелких земельных собственников 134. Не говоря уже о том, что процесс феодализации мало затронул племена северной Испании (басков, кантабров) 13S, следует признать, что среди готов и испано-римлян вплоть до VIII в. сохранилось немало аллодистов. Об этом свидетельствуют данные, касающиеся социальной структуры Астурии VIII - IX вв. В своей работе о бегетриях К. Санчес-Альборнос отмечал наличие в Астурии Х в. значительного числа свободных мелких собственников 136. Правда, как справедливо полагал он, этот слой мог расшириться вследствие эмансипации прежних сервов и либертинов и в связи с колонизацией территорий, запустевших во время войн с арабами137. Но документы позволяют видеть во многих мелких аллодистах VIII - IX вв. потомков свободных крестьян готского периода.