Колоны не могли становиться клириками или монахами[679]. Они лишены были права заключать хозяйственные сделки; тот, кто давал что-либо в долг колону, без ведома его господина, не мог потом требовать возврата долга от господина (так же, как если бы речь {136} шла о ссуде серву)[680]. Колонов противопоставляют свободным[681] и сопоставляют с сервами[682].
Их иногда подвергали пыткам подобно сервам[683]. Ни тех, ни других нельзя было назначать даже на низшие должности в городских общинах[684]. Брак и рабов, и колонов не признавался подлинным matrimonium, а лишь сожительством (contubernium)[685]. Иногда источники именуют колонов mancipia colonaria[686].
Таким образом, согласно Lex Romana Visigothorum и Fragmenta Gaudenziana, юридический статус колонов действительно весьма был близок к статусу сервов[687]. Эта близость характерна, однако, только для начала VI в. и притом свойственна почти исключительно галло- и испано-римской среде. Рассматривая те отрывочные данные о колонах, которые относятся к более позднему периоду, мы сталкиваемся с несколько иным положением.
Термин «колон» встречается в некоторых вестготских памятниках VI–VII вв.
Так, II церковный собор в Гиспалисе (619 г.) сослался на «светский закон», по которому колоны должны оставаться там, где они находятся[688]. Текст одной из {137} вестготских формул гласит, что земледелец, получая держание, обязуется выплачивать ежегодно десятину, как это в обычае у колонов (ut colonis est consuetudo)[689]. В «Этимологиях» Исидора колоны трактуются как свободные поселенцы, обрабатывающие взятые ими в держание чужие земли: обязанные своим положением земле, на которой родились, они ради ее возделывания находятся под властью господ[690].
Наконец, закон Хиндасвинта, определяющий повинности куриалов, упоминает о плебеях, которым запрещается отчуждать их участки. Если куриалы и privati могли продавать свои земли лицам равного с ними положения, то плебеи вовсе лишены были права отчуждать и земли, и дома, и рабов[691].
3начение термина «плебеи» здесь не совсем ясно. По мнению большинства исследователей, это — колоны[692]. Такое предположение вполне вероятно. Правда, не исключено и другое толкование: под «плебеями» здесь могли подразумеваться и свободные крестьяне городских округов, на которых, как на куриалах и privati, лежала обязанность нести известные повинности в пользу государства.
Во всяком случае, колоны, о которых идет речь в упомянутых текстах, были в VII в. по-прежнему лишены свободы перехода, выплачивали десятины и другие оброки земельным собственникам, не могли отчуждать свои участки и рабов.
Поскольку колоны, несомненно, принадлежали к inferiores, на них распространялись правовые ограничения, которым подвергался этот слой населения (телесные наказания, пытки и пр.). {138}
Из этого видно, что колоны, упоминаемые в цитированных источниках, действительно сохранили в VII в. основные черты статуса колонов V–VI вв.[693]. Возможно, отсутствие в Вестготской правде термина «колоны» объясняется тем, что потомки испано-римских колонов все более сближались по своему положению с сервами (хотя окончательно, по-видимому, так и не слились с ними). Но это сближение вело к тому, что иногда тех и других обозначали одним и тем же термином, например, mancipia[694].
Мы встречаем в источниках также данные о типе поселенцев, близких к колонам, но все-таки кое в чем отличающихся от них. Законы VI–VII вв. упоминают тех, кто селится на чужих землях. Эти поселенцы (accolae, suscepti) выплачивают собственникам земли оброк, десятину[695] — по обычаю или по соглашению[696]. Невыплата влечет за собой лишение владения. Как правило же, оно является длительным, обычно наследственным[697]. Поселенцы — вольные люди, они не закрепощены; их споры с собственниками земли относительно размеров предоставленных им участков разрешаются так же, как тяжбы между соседями-общинниками[698].
Статус таких поселенцев, которых можно назвать свободными колонами, явно выше, чем статус колонов Бревиария Алариха, прикрепленных к земле и сопоставляемых в ряде случаев с сервами. Свободных же колонов трудно отличить от прекаристов. {139}
В Вестготском королевстве была санкционирована в начале VI в. зависимость позднеримских колонов, но государство не содействовало росту именно данного слоя зависимых земледельцев. В готской Испании исчезло прикрепление колонов к государственному тяглу. Здесь не были изданы законы, закрепощавшие свободных поселенцев, которые обрабатывали определенное число лет земли в чужих имениях (подобные закону Анастасия в Восточной Римской империи)[699]. Поэтому лица, селившиеся в поместьях вестготских землевладельцев, оставались свободными держателями, что, разумеется, не исключало постепенного установления их личной зависимости от магнатов. Вестготская правда, по-видимому, не случайно избегает термина coloni.
