Что касается остальных двух третей церковных доходов, то вопрос о них вообще оставался вне поля зрения участников соборов. Эти доходы, судя по актам Бракарского собора, делились между владельцами церквей и местным духовенством[1194]. За основателями частных церквей оставалось также право назначения в них клириков, хотя оно получало силу лишь после утверждения епископами[1195]. Назначение епископом священника в такую церковь, произведенное без согласия ее владельца, считалось недействительным[1196]. На деле основатели церквей пользовались их достоянием свободнее, чем это допускалось официальным правом. Частная церковь, по-видимому, рассматривалась как собственность ее владельца, которой он мог неограниченно распоряжаться по своему усмотрению, передавать по наследству, осуществлять ее отчуждение в любой форме. Характерно, что в IX–XI вв. в Астурии и Леоне сеньоры свободно продавали свои церкви[1197].
В феодализации церкви важную роль играли миряне.
Еще арианская готская церковь в Галлии и Испании практиковала раздачу своих земель тем светским лицам, которые вступали под ее патроциний[1198]. Такого рода сделки совершались и католической церковью[1199]. При церквах и монастырях постоянно жили миряне из ближайшего окружения епископов и аббатов. Постановление {237} церковного собора в Эмерите называет среди возможных расхитителей имущества умершего епископа знатных и незнатных свободных людей, воспитанных во владениях данной церкви[1200]. Собор в Цезареавгусте отметил, что аббаты принимают в монастыри мирян как бы под патроциний, а затем вновь принятые начинают притеснять монахов[1201].
Иногда светские магнаты сооружали монастыри в своих виллах и оставались там со своими семьями и сервами; они не желали, однако, подчиняться монастырской дисциплине и не отказывались от своего имущества[1202].
Х Толедский собор запретил епископам предоставлять своим родственникам и близким возможность получать доходы с церквей и монастырей[1203]. Интересно также, что некоторые епископы в VII в. назначали экономами своих церквей мирян, что было осуждено и запрещено соборами[1204].
На основании всего вышеизложенного можно сделать следующие выводы о положении церкви в готской Испании. Стремление епископов умножить свои имения и свои доходы, присваивая церковное имущество, особенно сервов и либертинов, а также взимая побор с приходских и частных церквей; расширение практики основания частных церквей светскими магнатами; столкновения епископов с этими землевладельцами, а также с приходским и черным духовенством из-за доходов от церквей и монастырей — столкновения, которые по сути {238} являлись не чем иным, как борьбой за перераспределение ренты, взимаемой с непосредственных производителей (сервов, либертинов, колонов, мелких прекаристов); частичная раздача церквами своих земель во владение светским людям, находившимся под их патроцинием, — все это признаки начинавшейся феодализации испанской церкви в VI–VII вв. {239}
Крушение римского господства и зарождение феодальных отношений в Испании происходило в условиях социальной борьбы, в которой принимали участие сервы, либертины и колоны, свободные германские и испано-римские крестьяне.
Борьба эксплуатируемых масс населения против светских и церковных землевладельцев и агентов государственной власти принимала многообразные формы. Она выражалась в вооруженных восстаниях, бегстве сервов и колонов от своих господ, оппозиции по отношению к официальной церкви, принимавшей форму еретического движения.
В 40-х годах V в. в Испании происходили подлинные народные восстания, их участники сражались против римских войск. Хронист Идасий называет повстанцев так же, как Зосим и Проспер Тиро именовали тех, кто боролся против римского владычества в Галлии, — багаудами. К одной и той же категории относит участников народных движений в обеих провинциях также Сальвиан Марсельский, который отмечает, что от римского государства отпала к варварам значительная часть Испании и Галлии[1205]. {240}
Самое раннее сообщение об испанских багаудах относится к 441 г. По словам Идасия, багауды Тарракона были разбиты командующим римскими войсками Астурием[1206]. Но эта победа оказалась неполной. Два года спустя его преемнику Мерободу снова пришлось воевать против того же противника. Как сообщает Идасий, Меробод в короткое время подавил арацеллитанских багаудов[1207]. После этого в течение шести лет багауды нигде не упоминаются, а к 449 г. тот же хронист относит новую вспышку движения, на этот раз в районе Тириассона[1208]. {241}
