Римское право запрещало получать судьям от тех, чьи дела они рассматривали, подарки. Аналогичное постановление вошло и в Бревиарий Алариха[1491]. Но уже закон Тейда (531–548) по существу санкционировал взимание судьями значительных поборов с тяжущихся: преподносимые им подарки не должны были лишь превышать стоимости объекта тяжбы[1492]. Нормальный же сбор, который должны были вносить лица, обращавшиеся в суд, составлял одну двадцатую часть стоимости вещи, являвшейся предметом спора[1493]. Не удовлетворяясь установленным законом сбором, судьи взимали с тяжущихся суммы, равные трети стоимости объекта тяжбы[1494]. Сайонам официально разрешалось взимать десятый солид с оспариваемого по суду имущества и, кроме того, выполняя судебные поручения, они имели право требовать в пользование лошадей и от истца, и от ответчика[1495]. Судьи имели еще право на штрафы, которые взимались с лиц, не являвшихся на суд или пытавшихся нарушить нормальный ход судопроизводства[1496]. {294}
В готской Испании VII в. становится все более заметным то явление, которое Ф. Энгельс впоследствии назвал узурпацией королевскими должностными лицами положения сеньора по отношению к жителям своего округа (pagenses) и их частным и публичным правам[1497].
К началу VI в., как видно из Бревиария Алариха и письма Теодориха Остготского Ампелию, своему наместнику в Испании, королевские должностные лица взимали с населения налоги сверх установленного, чтобы присвоить себе излишки[1498]; они требовали от населения выполнять в их пользу службы, на которые не имели права, заставляли свободных крестьян вносить им платежи[1499]. Такого рода действия государственных должностных лиц считались злоупотреблениями и преследовались законом. Но запреты оказывались безрезультатными. Это видно из того, что сходные законы издавались и в конце VI в.[1500], и в VII в.[1501].
Постепенное разложение вестготской администрации выражается также в том, что некоторые должностные лица начинали осуществлять судебные права в том округе, который не был им подчинен[1502], или захватывали чужое имущество[1503]. В то же время они нередко отказывались разбирать дела, когда считали это невыгодным для себя[1504].
Военная система Вестготского королевства в VII в. характеризуется переходом от народного ополчения к войску, состоящему из отрядов, которые приводят с собой магнаты и служилая знать[1505]. К концу VII в. {295} Вестготское государство уже полностью зависело в военном отношении от знати. Уклонение магнатов от походов или даже переход на сторону противников королевства парализовал силы Вестготского государства.
В последний период существования Вестготского государства все внимание королей поглощено лишь подавлением мятежей магнатов, регулированием пожалований имущества в пользу верных и церкви, борьбой против иноземных противников королевства.
В последние десятилетия VII в. и в начале VIII в. в Испании происходила острая междоусобная борьба, отголосками которой служат сообщения хроник о репрессиях по отношению к некоторым магнатам при короле Эгике[1506], восстановлении их в правах при Витице[1507], об отказе магнатов признать наследниками этого государя его сыновей и избрании на трон Родриго[1508], против которого, в свою очередь, организовали заговор сыновья Витицы и их сторонники.
Вместе с тем Вестготское королевство уже обнаруживает явную слабость в столкновениях с внешними противниками[1509].
Арабы, вмешавшись в междоусобную войну в Испании, вначале не собирались предпринимать завоевание этой страны. Тарик, высадившись в Испании, имел в своем распоряжении лишь семь тысяч человек[1510].
Вестготские магнаты, поддержавшие арабов, также предполагали, что те ставят своей целью лишь захват военной добычи[1511]. Но слабость противника побудила арабов превратить набег в завоевание[1512]. Характерно, что некоторые испанские города, например Эмерита, {296} открывали им ворота, не оказав сопротивления[1513]. Отдельные вестготские магнаты заключали сепаратные соглашения с завоевателями.
Таким образом, завоевание обнаружило, что централизованное государство в Испании к началу VIII в. фактически перестало существовать: оно становилось фикцией.
Анализ рассмотренного материала позволяет сделать некоторые выводы о характере Вестготского королевства и его своеобразии. Как и в других варварских королевствах, образовавшихся на территории Западной Римской империи после ее крушения, в Вестготском государстве в течение длительного времени сочетались остатки римской государственности и форм управления, свойственных военной демократии. В V-начале VI в. королевская власть в известной мере служила интересам всех свободных готов, осуществивших частичную экспроприацию местных землевладельцев и пользовавшихся по сравнению с последними некоторыми преимуществами в общественной и политической Жизни. По-видимому, такой же характер носило в V в. и королевство свевов.
