За окном был самый разгар дня - яркого, летнего, шумного дня, бесплотные пальцы ветра приглашающе дергали цветочные занавески, зазывали сбежать из душноватого типового номера, прогуляться на Волгу или на Оку, или к тому месту, которое большинство ученых, устав спорить, какая из двух рек в какую впадает, договорились назвать слиянием. Или вообще отправиться в речной круиз на теплоходе, а еще лучше - на теплоходе-санатории, это не помешает человеку, страдающему либо тяжелой формой шизофрении, либо не менее тяжелым магическим заражением. Или просто съездить в парк "Швейцария", погулять, опробовать аттракционы и посмотреть на маньчжурский орех - она, например, никогда не видела маньчжурского ореха. Или осмотреть Благовещенский монастырь. В конце концов, хоть на детской железной дороге покататься! В любом случае, это было несоразмерно лучше, чем сидеть за столом в облаках сигаретного дыма, на которые уже можно вешать пресловутый топор. Но напрасно ветер дергал занавески, и напрасно солнце старательно рассыпало по оконным стеклам и пустому экрану телевизора лучистые блики и окрашивало пыль в золото. Эша не смотрела в окно. Эша смотрела исключительно на стол. А лежавшие на столе вещи, возможно, смотрели на нее. Возможно, и сам стол смотрел на нее. Вообрази она такое в тот день, когда впервые переступила порог ейщаровского кабинета, это вызвало бы у нее только смех - смех с едва различимой ноткой допустимости, потому что, все же, существовала возможно оскорбленная подъездная дверь и существовали возможно другие своенравные вещи, хотя... большей частью это были лишь забавные выдумки, дававшие возможность немного заработать. Сейчас же смеяться уже не хотелось. Даже после всего, что уже произошло, еще можно было допустить, что все это лишь проделки ее больного мозга, подстегнутого встречами с сумасшедшими. Никогда не было никаких голосов. Никогда не было никаких светящихся глаз. Холодильник был бракованным. Драгоценные камни были всего лишь камнями, доставшимися неудачникам. Мебель была просто старой, трухлявой, рассохшейся. Цепь порвалась сама по себе. "Фабия", в последнее время вытворявшая странные вещи, была просто испорченной машиной. Все прочее - галлюцинации, а Ейщаров - сумасшедший, собирающий под свое крыло таких же сумасшедших. Вот и все! Простое и вполне логичное объяснение.
Скучное до отвращения!
Нет, смеяться не хотелось.
Поговорив с веселым нанимателем, Шталь засунула телефон под подушку, побоявшись его отключить, и тщательно завалила кухонный стол вещами совершенно различного предназначения, сама толком не зная, для чего это делает. Ошейник и шариковая ручка, тарелка и зажигалка, шарф и ножницы, книжка и ложка, правый туфель и пудреница, заколка и посудная губка, ватная палочка и фонарик и множество других. Самые обычные вещи, окружающие человека на протяжении всей его жизни, миллионы таких вещей отправляются на свалку каждую секунду, превращаются в труху. Множество людских поколений наделило мистическими свойствами зеркала и заброшенные дома, украшения и старую мебель, дало им волю и характер, практически очеловечило... Хорошо, уберем все это! Мистическая губка для мытья посуды? Зловещий веник? Таинственные маникюрные ножницы? Ужасная десертная ложка? Проклятые шлепанцы? Звучит нелепо, некрасиво, смешно, но чем они хуже? Они тоже знают взгляды и прикосновения, они тоже везде, они не менее необходимы. Может ли у них быть душа или сущность и если есть, то как ее понять? Безмолвные слуги, созданные человеком и для человека - пластмассовые, деревянные, литые, с кровью чернильной или жидкого газа, с металлическими сосудами, с клееными нервами, с паяными сочленениями, спрессованные, собранные, сшитые. Как их понять и нужно ли? Нравится ли губке оттирать тарелки, а шарфу - обнимать чью-то шею? Все равно ли туфлям, когда их сбрасывают на пол или наступают ими в грязь? Может, фонарик предпочел бы не разгонять тьму? Может, ваша чайная чашка хотела бы оказаться у кого-нибудь другого? Во что превратился бы мир, если б у каждой вещи было свое мнение и свои предпочтения? На что бы он стал похож? И лучше ли бы стала служить вещь, если кто-то сумел с ней договориться тебе на пользу? Если бы она тебя полюбила? Вещи легковерны - кто это сказал? Говорящие действительно любят своих собеседников? Или просто лгут им?
- Я так рассуждаю, потому что схожу с ума? - кисло спросила Эша у сигареты, которую катала по столешнице указательными пальцами. - Или я схожу с ума, потому что так рассуждаю?
