Разбираться в этом вопросе было неохота, да и страшно, поэтому она сунула сигарету в рот и потянулась за зажигалкой. Зажигалка была недавно купленной, лиловой и совершенно обыкновенной - копеечная пластмассовая зажигалка. Эша криво улыбнулась, вспомнив Севино упоминание о Нине Владимировне, потом крепче сжала зажигалку в кулаке. Как можно заставить зажигалку себя полюбить? Какие ей нужны аргументы, какие признания? Может, она ленива и предпочла бы, чтоб ею пореже пользовались? Может, она романтик, и предпочла бы зажигать свечи, а не сигареты? Может, в своих мечтах она хотела бы стать олимпийским факелом? Глупость несусветная! Просто дешевая штампованная зажигалка. И лиловый - дурацкий цвет, лучше бы купила синюю. Эша пожала плечами, щелкнула зажигалкой, и из той, обычно деликатно высовывавшей короткий огненный язычок, вдруг полыхнуло шипящим пламенем сантиметров на пятнадцать. Что-то затрещало, потянуло отвратительным запахом жженных волос, Шталь взвизгнула и, отшвырнув зажигалку, захлопала себя по голове и лицу, потом метнулась к зеркалу в спальне. Из зеркала на нее взглянул человек, покинувший зону сильного пожара без особой спешки. Часть ресниц сгорела, челка съежилась, боковые пряди с правой стороны превратились в запекшиеся грязно-коричневые спирали. Эша в ужасе помянула Бога, потом зажигалку, прошлась по всей ее личной жизни, которую немедленно изобрела, и кинулась за ножницами. Покрутилась возле зеркала, примеряясь и так, и этак, после чего поняла, что исправить самостоятельно повреждения не удастся - после того, как она срезала обгоревшее, прическа стала выглядеть еще кошмарней. Вернувшись на кухню, Эша злобно швырнула зажигалку в мусорное ведро, не тратя времени на размышления о том, было ли это неисправностью или зажигалка решила с ней поквитаться, наскоро собралась и, спрятав волосы под кепкой, выбежала из номера. Узнала у администраторши адрес ближайшей приличной парикмахерской и выскочила в солнечный новгородский день. Ейщаровские дела могли подождать, ибо внешность Эши Шталь намного важнее каких-то там Говорящих.
Люди на остановке с усмешкой косились на ее кепку, слишком теплую для июньской жары. Шталь вначале метала в ответ злобные взгляды, потом перешла к ледяному игнорированию и, окутанная им, как зимней тучей, забралась в подкативший зеленый автобус. На сиденье рядом с ней плюхнулась кричаще одетая девчонка-подросток со сложенным пакетом в руке, позади уселась пара среднего возраста - судя по всему, ее родители. Эша отметила это походя и уставилась в окно, переживая зажигалочное коварство и напрочь позабыв все остальное.
- Таня, давай мешок, чего ты будешь его держать, - предложила сидевшая позади, и девчонка, обернувшись, сунула пакет матери, сиявшей стразами и вышивкой.
- Хотя забери, мне нужно достать кошелек, - тут же сказала та и протянула его назад. Порылась в сумке, и ее рука вновь скользнула между спинками сидений.
- Ладно давай обратно.
Девчонка вернула пакет. Через несколько секунд повернулась.
- Да уж давай я подержу.
Сложенный пакет, похрустывая, вновь сменил хозяина.
- Впрочем, забери его обратно.
Пакет унесся назад, задев шталевскую щеку, и Эша раздраженно дернулась.
- Хотя, давай все-таки я подержу, у меня все равно руки свободные.
Хрусть-хрусть.
- Нет, Тань, давай я его, наверное, в сумку спрячу.
- Хотя забери, тут и так места мало.
- Или давай, все-таки, я подержу.
- Ладно, мам, давай его мне.
- Хотя не надо.
- А ладно, давай, я подержу.
Пакет стремительно сновал туда-сюда, отчего Эша, наблюдавшая за этим краем глаза, начала тихо свирепеть. Она покосилась на мужчину - тот неподвижно смотрел перед собой с выражением бесконечного страдания, и в глубине его глаз что-то подрагивало. Он походил на человека, которого лишь несколько секунд отделяют либо от апоплексического удара, либо от массовой кровавой резни.
- Да пусть у меня будет, может, сейчас сразу и купим все.
- Хотя нет, забери.
Эша, издав звук потревоженной кобры, ухватила в очередной раз пронесшийся мимо пакет, легко выдернув его из чужой руки, и швырнула в приоткрытую форточку. Пакет порхнул прочь, развернувшись в воздухе, и, подхваченный ветром, неторопливо полетел на запад.
- Вы с ума сошли?! - взвизгнула женщина, глядя на Эшу с каким-то священным ужасом, будто та сию секунду плюнула на церковный алтарь.
- Да, - ответила Шталь с рабочей интонацией и сдвинула кепку на затылок. - А что?
Страдание в глазах мужчины сменилось интересом. Его супруга принялась говорить разные громкие слова, угрожающе размахивая руками, и дочка просовывала между ними свой тонкий, как лезвие ножа, голос:
- Вышла и подняла мешок!.. Вот встала, вышла и подняла мешок!..
- А известно ли тебе, - вдруг завопила Эша на весь автобус, - известно ли, что каменные горгульи и химеры Нотр-Дама оживают по ночам, и ползают по стенам собора, и вновь замирают с рассветом?!
В автобусе наступила абсолютная тишина, а глаза противниц стали совершенно дикими. Девчонка начала медленно отодвигаться.
