- Изучала твои волосы, - сообщила Вика, безболезненно меняя местоимения. - Прежде чем создавать прическу, очень важно изучить волосы, понять, какие они, какова их структура, насколько они податливы, как их лучше стричь - угол наклона лезвий ножниц и скорость их движения имеют большое значение. С волосами нужно обращаться очень бережно - ведь через них может передаться множество ощущений, и не всегда приятных. Ты ведь знаешь, что волосы очень чувствительны?
- По-моему, чувствительна кожа головы, из которой они растут. Во всяком случае, так мне говорили на уроках биологии. У роговых отростков нет ощущений.
- Какое противное определение, - Вика отперла ящичек и выдвинула его. - У волос есть ощущения. У них есть даже настроение, и сейчас оно очень плохое. Так что, вначале, мы его немного поправим. Для этого нужно их как следует расчесать.
Она вытащила из ящичка несколько расчесок, задумчиво повертела их в руках, потом выбрала одну, а остальные спрятала обратно. Эша озадаченно посмотрела на расческу. Она была пластмассовой, грязно-оранжевого цвета, с широкой потрескавшейся ручкой и большими зубьями, нескольких из которых не хватало. Расческа выглядела очень старой. Кроме того, она выглядела не очень чистой - основания зубьев были окружены грязно-серыми маслянистыми кольцами, и Эша хотела было возмутиться, а то и вовсе выскочить из кресла, но ладонь Вики крепко вжалась в ее плечо, словно предчувствуя это действие, правая рука взлетела и опустилась, легко поведя расческу сквозь волосы от макушки к затылку и дальше, до самых кончиков.
Эша, тихо вздохнув, обмякла в кресле, податливо запрокинув голову, беспрекословно подчиняясь движущимся рукам, чьи прикосновения теперь были тихими, бережными, домашними, а расческа снова и снова прокатывалась от макушки и вниз, не встречая ни малейшего сопротивления - волосы послушно текли сквозь пластмассовые зубья, как вода, не цепляясь, не путаясь, и каждый новый взмах расчески прокатывал за собой волну невероятного удовольствия, захлестывавшую целиком, до самых кончиков пальцев. Ощущения были немыслимыми, фантастическими, ни с чем не сравнимыми, определения эйфории и нирваны рядом с ними казались бледным, ничего не выражающим набором букв. Она тонула, растворялась, выныривала на мгновение, но лишь для того, чтобы нырнуть еще глубже. Все воспоминания словно ссыпались куда-то, истлевшие, ненужные, осталось только лучшие - самые прекрасные моменты жизни - картины, слова, звуки, запахи, чувства, взгляды, и все это было свежим, все это сияло, и с каждым прикосновением расчески становилось все ярче, словно и не было всех этих лет - большей частью невероятно бесполезных и глупых, нелепой пыли, которая заслуживала лишь того, чтобы ее просто стряхнуть. Расческа уже не была расческой - это была чья-то любящая рука, нежно гладящая по голове, ласково перебирающая волосы. Поля никогда не гладила ее по голове, отец тоже избегал нежностей, матери она вообще не помнила. Никто никогда не прикасался к ее волосам так, и Эша на мгновение вдруг загрустила, но грусть сразу же растаяла, снежинкой упав в растекающуюся снова и снова лаву удовольствия.
Иногда она открывала глаза и смотрела в зеркало, смутно различая Вику за своей спиной. Кажется, она что-то делала, какую-то там прическу. В сущности, это было неважно - в любом случае, что бы Вика не делала, она делала это прекрасно, даже когда просто захватывала расческой прядь волос, чтобы остричь кончики. Глеб оказался прав - Вика была гениальна. Не так уж важно, что ты делаешь, важно - как ты это делаешь. Зеркальное сосредоточенное лицо плавало, теряясь за трепещущими ресницами. Это было чудесное лицо. Отчего Вика вначале вызвала у нее такую неприязнь - непонятно.
- Так что насчет укладки - делать? - спросил мягкий парикмахерский голос над ухом, и Шталь энергично кивнула.
- Господи, конечно! Ты еще спрашиваешь!
Снова взмахи расчески, кажется, теперь расческа уже другая - черная, узкая. Легкие воздушные движения пальцев, словно танцующих среди каштановых прядей, которые будто сами тянутся навстречу им, напрашиваясь в партнеры, и превращаются во что-то высокое, монументальное, но совершенно бесподобное. Что делает Вика в этой простенькой парикмахерской? Неужели никто не понимает, насколько она талантлива?!
- Ну, вот и все, - наконец удовлетворенно произнесла Вика, и Эша неохотно открыла глаза. Казалось, что ей снился лучший в ее жизни сон, и просыпаться совсем не хотелось. Из зазеркалья на нее взглянул кто-то, отдаленно похожий на Эшу Шталь - он был старше, серьезней и намного красивей.
- Это... у меня нет слов, - прошептала она. - Это прекрасно. Если б я знала раньше... Вика, я... Что я...
- Идем, - удовлетворенно приказала Вика и, взяв Эшу под локоть, почти вынула ее из кресла. Та подчинилась беспрекословно, все еще переживая недавние ощущения. - Свете нужно тут убраться. Идем со мной.
