Охранник, которого теперь положение ни к чему не обязывало, гордо ответил:
- Сам козел!
Хозяин монеток ничего этого не слышал. Покинув двор, он перебежал сначала од-ну улицу, потом другую и в самый последний момент проскочил в уже закрываю-щиеся двери автобуса. Плюхнувшись на сиденье и тяжело дыша, он весело посмот-рел в окно, еще раз осторожно заглянул в барсетку, после чего вытащил сотовый и, вызвав номер, сказал в трубку:
- Ну, вот, собственно, и все.
- Как прошло? - осведомилась трубка.
- Ой, - человек картинно поморщился, - работа для детсадников! Чего делаешь?
- Гуляю, - проворковала трубка.
- Не шали, - потребовал он. - Молодежь, молодежь... Ну пока.
* * *
- Пока, - со смешком сказала она и, закрыв телефон, спрятала его в сумочку, после чего продолжила свою неторопливую прогулку по кленовому парку, сунув руки в карманы наглухо застегнутого светлого плаща. Хоть плащ и был очень легким, но совершенно не подходил для теплого июньского вечера, и немногочисленные трез-вые прохожие смотрели на нее удивленно. Сумерки густели - громкие парковые су-мерки, свитые из музыкальной какофонии, говора, хохота и выкриков, сумерки, про-битые барными зонтиками и окутанные сигаретным дымом, сумерки, рассеченные тусклыми фонарями и светильниками барных стоек, сумерки, в которых полумрака было так мало. Старый кленовый парк являлся одним из самых популярных и обще-доступных в городке мест потребления алкоголя, и в пятницу вечером, как сегодня, здесь пили особенно жестко - пили в барах, на скамейках, на бордюрах, на траве, в кустах и на пьедестале памятника Ленину, который, казалось, не простирает руку в светлое будущее, а испуганно прикрывается ею. Официально парк назывался Ленин-ским, в народе же он именовался Ямой. Сегодня в Яме явно было очень неуютно, и, безмятежно прогуливаясь мимо плотно забитых скамеек, женщина отмечала, как си-дящие на них компании не столько пьют и болтают, сколько раздраженно размахи-вают руками, отгоняя назойливо жужжащих и пытающихся прорваться в бутылки на-секомых. На одной скамейке костерили мелкую мошкару, на другой безуспешно пы-тались прихлопнуть десяток крупных мясных мух, которые упорно пытались присое-диниться к пятничным посиделкам компании, с третьей то и дело раздавались звон-кие хлопки - там боролись с комарами. С четвертой доносились истеричные взвизги:
- Ай, отгони ее, отгони!
- Убери ее с моей руки!
- Ай, вон еще две!
- Не понимаю, откуда осы в девять вечера?!
Парочка, обнимавшаяся на шестой скамейке, вдруг просто вскочила и с воплем убежала, и никто не понял, почему она это сделала. Впрочем, никому и не было ин-тересно, у всех хватало своих забот, особенно у тех, кого бурно тошнило за сирене-выми кустами. Вечер в Яме только начинался, и женщина шла сквозь него, презри-тельно кривя губы.
- Цыпа! Э, цыпа!
Она остановилась и, обернувшись, поискала источник звука. Звук исходил от двух индивидуумов среднего возраста, которые стояли, подпирая друг друга, смотрели не-двусмысленно и глупо улыбались. Кроме звука от индивидуумов исходил стойкий запах свежевыпитой водки и свежесъеденных копченостей. Она закатила глаза, от-вернулась и пошла дальше неспешным шагом.
- Мы с тобой разговариваем! - по-детски завопили сзади. - Куда? Цыпа! Не, ты че хамишь, цыпа?! Стаааять!
Она дошла до фонаря и, резко остановившись, развернулась, глядя в приближаю-щиеся, раскачивающиеся масляные лица.
- Как, интересно, я могу хамить, не сказав вам ни слова?
Индивидуумы, тоже остановившись, переглянулись, после чего первый повторил:
- Хамишь.
- А че ты в пальтишке-то, цыпа? - осведомился второй. - Жара такая... Мерз-нешь? Так мы согреем.
- А ты можешь? - она глянула зазывно и многообещающе прикоснулась к верхней пуговице своего плаща. Спросивший подбоченился, отчего опиравшийся на него приятель чуть не рухнул на землю, после чего произнес длинную фразу о своей муж-ской доблести, состоявшую из множества неприличных слов. Женщина улыбнулась и принялась аккуратно расстегивать пуговицы, придерживая полы плаща.
- Э-э, - озадаченно сказал он. - Ты чего? Прям здесь? Не, а... А пошли ко мне, а? Сейчас заскочим, чего-нибудь захватим...
- Конечно, - она изогнулась в круге бледного света. - Но сначала ты должен взгля-нуть на мое тело.
Индивидуумы с готовностью подались вперед, едва не сшибив друг друга с ног, и она, улыбнувшись еще раз, прижала ладонь к губам, потом опустила руки и резким движением распахнула плащ.
Насекомые были везде.
