В твоей современности суд норовит любого посадить либо оштрафовать. Но для Древнего мира тюрьма не рациональна. Ведь запертый человек производит продукцию мало и неохотно. Куда логичнее отправить его в
Стандартных, письменно зафиксированных пунктов законодательства у нас не существует. Суд полагается на собственную логику в каждом конкретном случае. Женщина не может сама представлять себя в суде. С ней обязательно должен прийти мужичок. Чаще всего – родственник. Но мужу это делать не рекомендуется во избежание последующих семейных ссор.
Средний жизненный путь египтянки и египтянина в Древнем мире равняется тридцати годам. Мой подданный бы упал в обморок, услыхав, что в XXI веке в 40 лет жизнь только начинается.
К старости и цари, и простолюдины относятся с огромным уважением. Никто не спихивает зажившихся родственников со скалы и не вывозит в пустыню на съедение шакалам. Такого понятия, как лишний рот, у нас нет. В благодатной стране пирамид старый и малый не так уж часто гибнут от голода. Чего-чего, а стеблей папируса всегда достаточно, чтоб худо-бедно выжить.
Но даже в нашем жестоком мире без антибиотиков и микробной теории некоторым ребятам с чумовой генетикой удается доскрипеть не до тридцатника, а до глубокой старости. Эти почтенные люди могут рассчитывать на богатое погребение и всеобщее уважение. Знать и богачи переводят престарелых слуг на более легкие должности. То же самое относится и к инвалидам.
Помню, как-то раз во время охоты на уток под нашей царской ладьей всплыл гиппопотам с глазками алыми, как корона дешрет. Все вельможи оказались в реке. И я тоже. Вопли стояли страшные. Вода унесла немало драгоценных застежек и париков, пропитанных ароматической помадой. Существенно никто не пострадал, кроме придворного Сенебни. Бедняга ушиб спину и на следующее утро не смог встать с кровати. И с тех пор еле-еле ходит. Наши зуну не смогли изгнать духа болезни. Добрый Тутмос сделал бедолагу носителем правой сандалии на важнейших мероприятиях. Что у нас равняется почетной пенсии.
Инвалидов у нас оберегают и в земной, и в загробной жизни. Стараются сделать так, чтоб немощный родич тоже благополучно просочился в Зал двух истин[20] по лабиринтам загробного мира.
Например, тем, кто при жизни был слеп, мы кладем в гробницу полсотни землероек и орлов (у которых, как известно, острый глаз). И умерший, хоть и незрячий, уверенно трусит в объятия Осириса с этой суперсвитой.
К слову, о почтенных долгожителях. Фараон Пепи II сел на золотой трон в возрасте шести лет. И жил не тужил до сотни годков. Причем отлично себя чувствовал. Сохранил и зубы, и осанку, и ловкость мыслей. Правда, частенько нес околесицу не хуже, чем шолоховский дед Щукарь. Но этим Его Величество грешил и в ранней юности.
В итоге срок правления Пепи составил аж 94 года. Рекорд среди царей за всю историю человечества. И не потому, что наши летописцы ошиблись. А потому, что он действительно унаследовал от своей мамочки – царицы Анхнесмерира – богатырское здоровье. Кстати, до твоих времен дошла замечательная статуя, где алебастровый малыш Пепи сидит на коленях у своей алебастровой мамы. В 80-летнем возрасте этот фараон без дублера пробегал ритуальный марафон на празднике Хеб-сед[21].
Так что не все фараоны – задохлики и генетические уродцы. Хотя я сама в 50 лет была полной развалиной. Увы и ах!
В дохристианском мире понятия «стыд наготы» не существует от слова «совсем». Одежда защищает тело, а не скрывает. Зачем прятать то, что естественно и красиво?
В XXI веке твоей эры мужчины ходят с голой грудью (например, на пляже и в спортзале) и не стесняются. А в XV веке до твоей эры не стесняются ни мужчины, ни женщины.
Обнаженное тело не считается чем-то неприличным. Что рука, что грудь, что фаллос – пристойные части тела. Смотреть на половые органы, обсуждать их – нормально.
Это потом, в I веке твоей эры, христианство в корне изменит ситуацию.
Секс – пристойное занятие. Никому не приходит в голову выставлять детей из хижины или дворцового покоя, если мама с папой предаются страсти. Я сама, будучи маленькой, неоднократно наблюдала любовные битвы великого папочки Тутмоса I.
