Раз уж речь зашла, расскажу немножко про царский локоть и измерения. Вот у тебя основная мера длины – метр, который делится на 100 сантиметров. А в Древнем Египте основная мера длины – локоть фараона (52 сантиметра). Он делится на 7 ладоней. А каждая ладонь – на 4 пальца.
В жизни талантов из Долины царей есть не только работа. Но и семейный уклад. Люди трудятся девять дней подряд, а на десятый – выходной – спешат к семье.
Мастера и художники имеют право не выходить в некрополь, если снабженцы не привезут краску для глаз. Или если у человека день рождения. Мастер может проигнорить смену в гробнице, если нужна помощь его близкому человеку. Не обязательно родственнику. Достаточно поклясться перед начальством, что ближний твой в беде. Также можно остаться дома в день, когда варишь пиво. (Вижу, читатель, как ты заулыбался!). Да-да! Пиво – отличная штука. А главное – разрешенная древнеегипетским госнаркоконтролем.
Попробуешь сам угадать, какая причина прогула наиболее распространенная? Ладно, не буду тебя томить. Конечно, пьянство. Увы, тяжелые напитки – бич всех эпох! Хотя лично я – Золотая Соколица Обеих Земель – если и надираюсь, то во славу Хатхор, владычицы опьянения, а не забавы ради.
Помню, как-то на праздник урожая мы с Сенмутом перепились гранатовым вином! Он все приговаривал: «Я внутри сухой как солома!»
С трудом припоминаю, как прошел остаток праздника. Но, главное, Хатхор – сестра моя – довольна! Не жалеем животов ради умиротворения богини!
После смерти мужа я стала регентом при малолетнем новом фараоне, да будет он жив, цел, здоров! Обе земли усердно трудились для меня под стопами моими. А я закружилась в хороводе дел. Нужно было срочно придумывать малышу Тутмосу пять царских имен. Придворные интеллектуалы скрипели сердцами и палочками по папирусу.
Я оперативно заменила джати Аахепересенба на его высоком посту. Давно обещала этому пьянице, что после смерти Тутмоса полетит с должности со скоростью сокола. Обещала – выполню. Как говорится, слово царя – тверже сухаря! Потому что мы – девочки, оказавшиеся у власти, – не церемонимся с мужчинами, закосневшими в патриархате.
Да и Сенмуту тогда пришла пора показать, что он способен править государством, а не только строить мне храмы и глазки. Вместе с ним мы отправили армию в Нубию. У презренных кушитов прямо традиция. Как только умирает фараон – немедленно поднимают восстание на третьем пороге Нила. И я поклялась, что, если нубийский царек затеет смуту, не дам жить никому из его семьи!
Это так же верно, как то, что Амон любит меня!!! Я – дочь Египта! А значит, со мной бог! Вернее, все боги.
И все бы ничего, но, представляешь, вечером после отправки войска и фуража в Нубийские земли служанки начали мне брить голову. А лезвие такое холодное-холодное, как глаза Аахепересенба. И постельное белье холоднющее. Короче – жар. Да еще какой!
Зуну, конечно, кинулись меня окуривать травами. Но эффекта ноль. Наутро жар спал. Руки и ноги как кожа лягушки. Все болело, меня знобило, крутило. То ли спина, то ли подреберье.
Съела кусочек крокодильего хвоста – сразу вырвало. А к вечеру – опять жар! И ведь нельзя жаловаться! Успешный регент не болеет на старте правления.
Кстати, Сенмут сказал: «Если ты умрешь, я убью тебя». Вот такой романтик! И распорядился оперативно принести в мои покои исцеляющую статую младенца Хонсу.
И в тот же день Нефру-Ра бегала с пленными царевичами-ровесниками, и ее толкнули так, что она полетела на спину и расшибла левую руку. Пальцы распухли, еле двигались. Но кость уцелела. Уже хорошо. Эхе-хе! Солидная шестилетняя придворная дама! Невеста фараона! А носилась как конь.
Через день ее рука выглядела получше, но добавилась новая проблема. С самого утра мою бедную дочку рвало фонтаном. Но я знала, что делать. Провела ночь в молитве в Карнакском храме. А на рассвете, когда луч Хепри коснулся статуй, затушила факел из красной ткани в молоке священных коров. И приказала полностью искупать Нефру-Ру в этом молоке. И еще через день малышка была как новенькая. Этот способ меня никогда не подводил!
Есть у моей дочки подружка по имени Сешет-Ташерит (Крошка-Лотос). Девчонки ежедневно встречаются, хвастаются, у кого круче пенал для канцелярки. Обеих Сенмут учит грамоте.
Папа Сешет – знатный военный и наш дальний родственник. Его зовут Дебехенитхаенмут (Выпрошенный у Мут). Но мы все его зовем между собой попросту Пахерипеджет (Старший лучник).
Знаменит тем, что на пирах все время бубнит про заговор храмов. Так вот, года три назад Пахерипеджет дико напился и швырнул копье в воду разлива. После этого святотатства почти сразу ослеп. Хапи[38] наказал!
А недавно оракул в храме предсказал нашему пьянице, что он прозреет, когда промоет глаза мочой женщины, что верна мужу.
