Это те опасности, на которые еще не поздно обратить внимание. Единственная возможность обеспечить свою безопасность — это постоянно и бесстрашно смотреть правде в глаза. Все те ошибки, которые мы совершили в Германии относительно нацизма и взаимоотношений с ним, повторяются и в других странах. Они являются результатом неспособности обдумывать те или иные понятия, результатом ошибочного оптимизма и совершенно неверного представления о ситуации в целом. И прежде всего — это результат использования понятий и норм, бытующих среди нас, но никак не соотносящихся с новыми условиями.
Город живет своей обычной жизнью. Переполнены магазины, на улицах деловая суета. Впечатление такое, будто людям, поглощенным повседневными заботами, нет никакого дела до сообщений, приходящих оттуда, с той стороны Ла-Манша. Но это лишь на первый взгляд. Внешнее спокойствие — всего-навсего защитная реакция, позволяющая сохранить самообладание и здравый смысл. Ведь решается судьба нации, которой предстоит столкнуться с чем-то совершенно неведомым и, скорее всего, разрушительным.
Несмотря на грозящую опасность, нет ни слова упрека, даже мысли не возникает искать козла отпущения. И хотя в течение двух-трех недель скрываемое беспокойство стало видимым, не ослабевает решимость, на лицах лишь глубокая озабоченность. Люди подняли головы и расправили плечи и неизбежное встречают с упорством и непостижимой энергией.
Пережить эти дни в этой стране, в этом городе является привилегией. Вся Европа ощущает влияние и воздействие нравственного здоровья этой нации. Именно ей суждено, приняв вызов, изменить неизбежный ход событий. А нам суждено стать свидетелями этого противостояния, которое предопределит судьбы будущих поколений.
Но разве не удивительно, что даже сейчас истинная природа этой войны не осознана? Да и война ли это? Разве на самом деле это не мировая революция? Военный аспект не является сущностью происходящих событий, это в конце концов — вторичное, завершающее средство. Это — не война 1914 года, ничего схожего не имеет она с баталиями XIX столетия или классическими войнами Мальборо[19]. Важно то, что боевые действия в этой войне — лишь видимая сторона медали. Подлинная же война скрыта от глаз, и люди о ней ничего не знают. Боевые действия выполняют, безусловно, важную функцию, как в любой "традиционной" войне: нанести противнику первое поражение, а затем полностью его уничтожить. "Первое поражение" — вот что существенно. Расколоть будущие силы сопротивления — такова была задача предварительной политической борьбы. Осуществить революционный раскол. Вполне возможно оказать сопротивление преследованиям, сопровождающим проигранную битву. Недавняя история знает тому массу примеров. Проигранная битва может даже обернуться победой, если будет оказано сопротивление в явно безнадежной ситуации. Но в осуществлении предварительного раскола Гитлер, несомненно, преуспел. Он выиграл первое сражение. Этого нельзя отрицать. Необходимо признать и то, что эта битва приняла форму революционного раскола политических сил.
Гитлер в точности достиг своей цели, намеченной еще в 1932 году, до захвата власти. Но суть его достижений не в высадке десантов, не в пятой колонне и не в использовании предателей, хотя и этого нельзя сбрасывать со счетов. Существеннее другое — планомерное расширение парализующей растерянности и разобщение нации. Задача, которую можно решить только в том случае, если все слои государства и правительство уже поражены латентной революцией.
Здоровая, прочная демократия, конечно, может потерпеть военное поражение, но она не должна была подвергнуться столь сокрушительному разгрому, как это произошло во Франции, где превосходство противника оказалось настолько ошеломляющим, что всякое сопротивление было просто бессмысленно. Отсюда вытекает существенный вопрос: как возникло это материальное превосходство, и почему столь здоровая нация не приняла необходимых защитных мер? Роль Гитлера в подавлении физического сопротивления нации заключается в использовании парализованной ранее воли к жизни. Не находись страна в условиях скрытой революции, этот политический фокус не удался бы. Не парализовав воли к сопротивлению, не удалось бы создать такой могучей военной машины. Нации, попавшие под его влияние, уже до того носили в себе зародыш разложения. Гитлер знал, как наполнить ядом бактерии распада, как вызвать лихорадку, ускоряющую разложение; но необходимым условием было заблаговременное заражение жертв и ослабление их сопротивляемости.
