Все еще остается опасность, что революция, которую держат за парадной дверью, благодаря реформам, может войти через черный ход. Опасность эта кроется не столько в революционных требованиях, сколько в методе их реализации. Это представляет опасность даже для здоровой политической жизни англосаксонской демократии. Все зависит от того, будут ли представители революционных сил настаивать на исключительной обоснованности своих целей и требований или же они готовы признать права других, права меньшинств, право оппозиции. Или, иными словами, будут ли они готовы уважать жизненный закон демократии, заключающийся в компромиссе и в переговорах. Все будет зависеть от того, пойдут ли они на это или будут придерживаться устаревшей концепции социальной революции и цепляться за утопическую картину идеального общества.
В области внешней политики возврат к системе небольших национальных государств с полным суверенитетом более невозможен. Национализм всегда присутствовал в европейской жизни. Но он уже не определяет форму государства. Не только экономическая жизнь, но и правовые формы жизни сообщества требуют больших территорий. Должны быть определены формы, как правовые, так и внутреннего устройства государства. Именно в этом заключается одна из задач подготовки мира, а не в демаркации границ новых национальных демократических государств путем мирных договоров.
Сейчас нацизм закладывает такой фундамент для Европы, в котором национализм не будет больше единолично определять форму сообществ. Здесь нацизм выступает в роли организатора истинной формы революционного обновления. Он выдвинул проблемы переустройства, но не нашел их решения. Всеобщий европейский порядок вырастет через свободное сотрудничество, а не через принуждение и подавление. Именно по этой причине Великобритании предназначена руководящая роль, потому что она — единственная из всех мировых держав, разработавшая для огромной империи новый метод управления, который заменил собой метод господства и подавления. Как сказал Черчилль, она объединила империю и свободу.
В некоторой степени нацизм выполнял функцию ликвидации старого порядка. Но куда в большем масштабе он приводил ряд доктрин к явному абсурду. Было бы недоразумением постоянно осуществлять этот огромный эксперимент, считая его не более чем свержением старого порядка и разрушением общественных структур. Что-то в этом роде, без сомнения, является идеей о широкой исторической значимости нацизма. Я расцениваю историческую функцию нацизма, по крайней мере, в Германии, как освобождение западной формы человеческой цивилизации от деформаций, имевших место в ходе интеллектуальной технической революционизации. Это выясняется, если поразмышлять, куда неуклонно ведет этот процесс с его формированием масс, социальными переворотами, утопической системой планирования, а также национальным возбуждением и империалистическими амбициями. Нацизм должен был показать западному миру, что представляют собой эти перемены, и он должен был вернуть всем, кто способен иметь свое собственное суждение, решимость, необходимую для сохранения и поддержания своей индивидуальности.
Пытаясь понять подоплеку нашего исторического развития, поражаешься сходству нынешних проблем и путей их решения с проблемами XVII века. Это сходство куда большее, нежели с наполеоновскими войнами или борьбой с Французской революцией и ее последствиями. Все та же борьба с абсолютизмом, борьба против остатков сильного самоуправления, против недосягаемой власти, против того, что ставит себя, как и в эпоху барокко, превыше всего.
Эта борьба отмечена невероятной неразберихой. На переднем плане, с помощью всякого рода хитростей и самообмана идет ожесточеннейшее противоборство, которое покажет, кому обладать верховной властью, в чьи руки попадет эта абсолютная власть. Идет борьба внутри нового абсолютизма. Решается вопрос, какие политические силы, правые или левые, войдут в будущую несменяемую правительственную коалицию.
И кто бы ни одержал верх, существенным образом на характер нового абсолютизма это не повлияет, поскольку он следует своим собственным законам существования. Враждующие претенденты на корону едины в том, что абсолютизм необходим и неизбежен.
