Тем, кто в пути, предстоит долгое и трудное путешествие. Они настолько слабы, что поддаются искушению сбросить свое снаряжение. Каждым, кто подвергается всем этим испытаниям, постепенно овладевает желание начать все заново. Я полагаю, что усталость и отвращение к цивилизации, которые лежат в основе нового варварства, могут быть охарактеризованы точнее, чем просто результат учения беспринципных демагогов. Не только доктринеры отвергли целый ряд традиций для того, чтобы плести сеть своих радикальных утопий, похожую на паутину над бездной. Целые нации начинают воспринимать цивилизацию как тяжелую обузу и отказываются нести дальше груз своей многовековой истории.
Одна из составляющих этого груза — демократия. Некоторые хотят избавиться от нее, потому что она препятствует началу их карьеры; другие, потому что она не предоставляет им необходимой защиты от обрушившегося на них хаоса. В среде обеих этих групп есть тс, кто открыто проявляет свое отвращение к демократии и тс, кто считает, что лучше всего поддерживать, по крайней мере, видимость демократии для успокоения души.
В сущности, большинство сторонников демократии, которые действительно имеют дело с политической реальностью, а не просто выступают на собраниях или пишут статьи, не были убеждены в последней возможности сохранить целостность хрупких и грандиозных форм демократической жизни перед атаками масс и нового радикализма. Они ищут малейшую возможность заимствовать у своих противников политические идеи и методы. В душе они сами страстно желают избавиться от надоедливой обузы — трудностей демократизма, чтобы быть способными быстро, как того требуют обстоятельства, справиться с насущными политическими проблемами, не сковывая свои действия партийной борьбой.
Излюбленной позицией стало усваивать политическое учение циничного реализма. Тем более необходимо со всей решительностью заявить, что это не тот курс, который оправдает себя. Мы не должны отказываться от демократической формы нашей общественной и политической жизни. Это единственный способ существования нашей цивилизации. Выбор должен быть сделан в пользу одного из двух путей. К первому относится попытка вывести из принципов, развившихся в истории демократии, новые формы политического руководства и контроля, а также новые государственные гарантии свободы и справедливости. В этом случае всегда придется оказывать сопротивление соблазну прокладывать себе дорогу посредством демагогического влияния на массы, террористического запугивания их или с помощью каких-либо других методов абсолютистского государства. Что касается второго пути, являющегося единственной альтернативой, то следование ему привело бы к последовательному формированию фашистского или нацистского тоталитарного государства. Мне кажется, что важным поучительным опытом Германии является то, что его изучение — ото единственно возможный способ прийти к ясному пониманию условий восстановления и сохранения вечных ценностей демократии. Может быть, достигнув этого понимания, мы обнаружим, что некоторые из наиболее ярых ревнителей демократии и человеческого прогресса, как бы там ни было, вовсе не были подлинными их сторонниками.
"Могут ли они оставаться либеральными парламентскими демократами, если хотят успешно вести войну?" — пессимистически рассуждал Гелье в "Эпохе тираний".
Но для демократии существует вполне законный прием в случае крайней необходимости обеспечить себя высокой дееспособностью путем установления временной диктатуры.
Немного вещей причиняют такой вред, как смятение ума перед последней возможностью в рамках конституционного государства сосредоточить, временно, но неизбежно, всю ответственность в руках диктатуры — некой формы современной тирании и абсолютизма. Такая путаница понятий не только находит понимание, но за частую умышленно поощряется в демагогических целях, для того чтобы отвлечь внимание народа и отложить непопулярные меры. Осуществляемое таким образом уничтожение не только оттенков, но и различий, имеющих важное значение, поощряется политическим обскурантизмом, который поддерживается демагогией всех видов. Отождествление различных экспериментов, проведенных, например, в Португалии, Турции, Греции и в Австрии, с общеизвестным термином "фашизм", и их объединение с нацизмом, является примером схематичности мышления доктринеров, которые игнорируют реальность, потому что она не соответствует их представлениям.
Демократия, конечно, в состоянии сохранить существенные элементы демократической жизни, установив диктатуру. Когда временная критическая обстановка, вызвавшая это решение, пройдет, возвращение к нормальным формам демократии осуществится без труда. Но несмотря на внешние демократические формы, все же в демократической системе, неизбежно ведущей к современному абсолютизму и тирании, могут развиваться общественные институты, от которых трудно или вообще невозможно избавиться.
