Мы были на кухне, куда перенесли уже всю грязную посуду, которую сгружали сейчас в посудомоечную машину, последние принёс Саша, а ещё остатки салатов, закусок и горячего – котлет по-киевски, и вина.
– Скатерть в стирку? – спросил Саша.
– Да. Спасибо, сынок, – сказала я, улыбнувшись ему через плечо.
– Как тебе Гриша этот? – ещё раз спросил Вальтер, наливая вина в уже вымытые, но ещё мокрые бокалы.
Я пожала плечами, отвлекаясь от суеты, чтобы поддержать компанию. Вальтер расстегнул рубашку, так, что выглядывала его мохнатая грудь, правда было как-то душно, на улице потеплело, а топили слишком хорошо.
Я взяла бокал, протянула руку, чтобы чокнуться с мужем.
– За Лару, – сказала я.
Мы выпили по глотку.
– Ты не ответила.
– На что?
– Тебе понравился этот парень?
– Да парень как парень, ничего особенно противного или прекрасного.
– Да? А мне показалось…
– Что?
– Ты не строила ему глазки?
Я посмотрела на Вальтера, он действительно разозлился, захмелел что ли? Глазами сверкает, подрагивая ноздрями. Вообще не пойму. Ревновать к этому сопляку? Да ты что, Вальтер?
Но я ничего не сказала, что ссориться на ночь глядя, я устала и хочу спать, надеюсь и сам Вальтер тоже.
Но я надеялась напрасно, Вальтер злился всё больше.
– Он пялился на тебя.
– Ну и что, подумаешь, мало ли кому охота пялиться, – сказала я.
Я выпила вино и вернулась к уборке.
– Неужели необходимо самой заниматься всей этой мурой? Неужели нельзя всё оставить Агнессе?
– Может и можно… Иди ложись, Вальтер, я сейчас.
Он выпил ещё вина, зло, залпом, и провёл ладонями по волосам, отставив бокал:
– Душ приму… И… – он посмотрел на меня, подойдя ближе. – Идём со мной?
– Ты злишься, – сказала я.
– Да злюсь! Злюсь ужасно, как последний дурак! Старый дурак. Поэтому и прошу, идём со мной, – он взял меня за руку. – Оставь всё это и идём.
– Вэл… – нехотя протянула я, ещё надеясь отнекаться. Но он крепко держал меня за запястье, горя взглядом…
– Валентин взревновал тебя к Ларисиному кавалеру? – захохотал Ю-Ю, обрадованно.
– Чепуха, – сказала я, жалея, что по привычке рассказывать Ю-Ю всё, рассказала и об этой глупости. Конечно, без подробностей, без упоминания, что было дальше… будто Вальтера возбуждали мысли о том, что кто-то ещё, кроме Ю-Ю интересуется мной…
– Что ж, я не удивляюсь, ты выглядишь моложе своих лет, это, во-первых, а во-вторых: если бы он не смотрел на тебя, значит слепой.
– Ну, хватит, Ю-Ю!
– А тебе самой-то… Это приятно, наверное, – продолжил смеяться Ю-Ю.
– Зря рассказала, – досадуя, сказала я. – Будто поговорить нам не о чем, с другого конца света явился и говорим всё о тутошнем, скучном.
– Ничего себе, о скучном! – засмеялся Ю-Ю. – Стоит уехать, как какие-то претенденты появляются!.. Да ладно тебе! – Ю-Ю обнял меня.
Мне приятно, что Юргенс злится по такому ничтожному поводу, что вообще замечает такие вещи, стареет, стало быть. Я тоже всегда видел, как реагируют мужчины на Маюшку, но не злился. Почему? Я так уверен в себе или в ней? Выходит, Юргенс не уверен?
– Может воспользоваться этим поводом, чтобы начать разговор о расставании? – сказал я значительно позднее, когда мы уже сидели в ресторане за нашим любимым столиком.
– Поводом? О чём это ты? – спросила Маюшка, разглядывая разные листья салата, разбирая его вилкой.
– Как о чём? Ты забыла?
– Я не забыла, – Маюшка отложила вилку и посмотрела на меня. – Но для этого не нужен повод. Я скажу и всё.
Она больше не прикоснулась к тарелке.
– Что, плохой салат?
– Да, без Неро разболтались здесь… – Маюшка откинулась на жёсткую кожаную спинку диванчика. – Он пишет?
– Редко. Люди отвыкли писать письма в современном мире. Звонки, соцсети, смс-ки, кто теперь пишет письма?
– Ещё совсем недавно писали, – сказала Маюшка, чуть-чуть улыбнувшись. – Помнишь?
Я усмехнулся, «помнишь». Я храню их все до сих пор, её письма. Милые полудетские письма 89-го года, в которых не было ни слова о том, как тяжело ей жилось…
– Май, не тяни больше, – сказал я, тоже прекращая есть. – Дети поступили, Лара того гляди замуж выскочит, не оттягивай, давай закончим этот треугольник. Я… в этой стране восходящего солнца извёлся весь, дни считал, не видел ничего. Один перелёт этот чёртов, думал с ума сойду.
Маюшка подняла глаза на меня:
– Это… не так просто.
– Это просто, если ты этого хочешь, – невольно разгорячился я.
Мне кажется, моя жизнь утекает между пальцев каждый день, а она тянет, она всё тянет, столько лет остаётся с Юргенсом.
– Ты любишь его.
Маюшка вздохнула, хмурясь:
– Не надо, Ю-Юша… Не начинай.
– Я не начинаю, Май. Я давно хочу закончить! Наконец закончить!
– Обязательно говорить? Лучше бы о Японии рассказал… – попыталась она. – Может, просто займёмся любовью?..
