Я пожал плечами:
– Очень.
– Сын хорошо учится?
– Отличник, ужас какой-то!
И мы захохотали. В этот вечер мы говорили обо всём на свете, только не о маточных трубах, будь они неладны, ворсинчатом эпителии, гладкой мускулатуре и прочей требухе. Мы не говорили даже об удачных прошлых опытах, когда нам удалось уже с ребятами сделать и трахею, и бронхи, и те же кишки, а с нашими сосудами уже ходили несколько десятков человек.
Мы говорили обо всём, даже о политике, о выборах в Америке, о том, как всех повеселил и даже обрадовал нетривиальный выбор американцев в лице Дональда Трампа.
– Как сказала моя жена: «по-моему, американцы выбрали бы кого угодно, только не эту тётеньку», – сказал Юргенс.
Я захохотал:
– Повезло тебе с женой, я смотрю, познакомил бы хоть!
Он тоже засмеялся, мы набрались уже изрядно.
– Это забудь! Видали мы таких, ушлых! – взмахнув большими ладонями, засмеялся он. – Тут к моей дочке жених пришёл, так что ты думаешь, весь вечер с моей жены глаз не сводил! Так что, знакомить не буду! Втюришься ещё! На черта мне проблемы?!..
И мы хохотали до слёз. Он рассказал и об отце, о матери, что до сих пор успешно руководит серьёзной лабораторией в институте Гамалеи, о том, что отец был секретный биолог…
Удивительно, до чего тесен мир, Юргенс действительно тот самый Юргенс, брат Ивана Генриховича. И от него я узнавал сейчас то, чего не знал Иван Генрихович… Я долго думал потом, рассказывать ли мне об этом старику, не огорчит ли его всё это.
А я думал о другом, когда совершенно пьяным меня вёз в Москву служебный «форд», выделенный на сегодня для меня. Я думал, что нам с Метлой отчаянно не хватает ещё одной головы. Ещё одного человека. Золотой головы и человека, которого я, несомненно, убил бы при встрече. И почему нас судьба развела с Ильёй?!
Я бы, действительно, взял Майю, она тоже соображает отменно, но шутки Метлы, его молодость и привлекательность, не внушают мне в этом смысле оптимизма. Этак я не смогу работать, только и стану думать, этот искристый гений смотрит на неё или нет. Нет, это не вариант.
Волков не пойдёт, он загружен выше головы, ему не до этих свершений. Мне нужен Илья. Чтобы совершить это открытие, собрать этот кубик Рубика, мне необходим именно Илья, чтобы черти его взяли, гада!
Я размывалась после диагностического выскабливания. Катастрофическое положение, похоже, у этой молодой, двадцативосьмилетней женщины, рак. Эндометрий только послали на гистологию, но я вижу, я чувствую по структуре, по самой матке даже, что всё плохо. И не удивлюсь, если окажется, что это самый худший вариант, низкодифференцированной опухоли, я подозреваю именно это…
Когда-то мне казалось магией непостижимое чутьё Волкова, Ю-Ю, Вальтера, теперь я сама стала такой же ведуньей. Мне так и не удалось стать виртуозным хирургом, как Ю-Ю или Вальтер, но диагност и я теперь на редкость.
Вытирая руки, я заглянула через окошко, пациентку уже увозили из операционной, ещё только просыпается после наркоза. Бедная женщина, вместо ЭКО, вместо тревожных и счастливых хлопот с беременностью и ребёнком, ей предстоит теперь длительное лечение и это, если опухоль не протянула клешней ещё по всему организму…
Как близко ходят счастье и горе. Двадцать восемь лет, значит, она родилась в 88-м. Мне было пятнадцать, Васе – шестнадцать, Ю-Ю – двадцать четыре. Совсем другой тогда был мир. Не тот, что потом, что теперь.
Вернувшись в кабинет, я обнаружила шесть пропущенных вызовов в телефоне. И всё один и тот же чёртов номер. 962…, я стала отличать. Блокировки обходит как-то. И что прицепился? Вот глупость. До какой степени цинизма всё же доходят люди: подбивать клинья к матери своей девушки…
Но я тут же перестала об этом думать. Рабочий день подошёл к концу, пора домой. Ю-Ю уже уехал, сказал, на кафедру, к Волкову, зачем, интересно? Вальтер так увлечён сейчас работой, как никогда ещё не был раньше, и даже приезжая изредка пьяный, он не злой, как бывает в таком состоянии, а даже какой-то благодушный, шутил, обнимался. Что-то хорошее там в Курчатовском с ним происходит, таким увлечённым я ещё не видела его.
Таня пропала совсем на своих Бали и Мальдивах, даже не звонит. Присылала только фото через ватсап. Но регулярно и самые красивые, какие только могли быть. Кто-то снимает её там. Ещё бросит Вальтера, нехорошо будет…
Снова зазвонил телефон, на сей раз это был Слава, мой дорогой друг. Он теперь был главным в одном многопрофильном центре, меня звал туда не раз, но мне очень нравилась наша «Вита», и порядками, отношением к персоналу и делу, тем, что мы здесь занимались не только зарабатыванием денег, но и не отставали от всех веяний мировой науки, сотрудничая и с кафедрами, и с университетами и клиниками по всей стране. Наш директор при всей жесткости, был человек широких взглядов и хотел, чтобы сотрудники росли, а не только набивали ему кошелёк. И это очень умно, это вклад в будущее клиники.
