– Так все сейчас делают – едешь на восьмом месяце в США, как будто бы на две недели. А сама остаешься и там рожаешь. Главное, на таможне нужно, чтобы не подумали, что ты уже на девятом. А у меня живот большой, поэтому я его планирую как-нибудь скрыть. Как думаешь, если я сверху шаль вот так, а снизу свободно – не заметят? Нет, пусть думают, что я беременна, но на шестом. В любом случае, там надо справку заполнить, что если роды случатся в США, то я беру на себя все расходы. Ну а я беру. Это по деньгам – как в Москве. Когда я рожу, подам сразу ребенку на два гражданства: на американское и на российское – в нашем посольстве. И будет у моего ребенка билет в нормальный мир. Заодно в Майями два месяца поживем – на пляж будем ходить.
По Большому Знаменскому переулку идет девушка в туфлях на высоких каблуках. Красивая. Говорит по телефону:
– Папе сказала, что буду из общежития переезжать. Он такой: «Хочешь жить со своей второй половинкой?». Я говорю, что с ним. «И большая у вас разница в возрасте?» – спрашивает. Нет, не очень, отвечаю, 23 года. Папа такой и прифигел. Ничего, привыкнет. Главное же, чтобы дочке было хорошо, правда?
В Московском доме книги на Новом Арбате немолодой мужчина в костюме кричит в телефон:
– Таня, апелляционный суд назначен только через неделю! Она написала, что у него психическое расстройство! Все это из-за смеха его чудовищного. Таня, да послушай ты меня! Алло! Это же твой папа, а не мой. Мы все грамотно подали. Мы сделаем так, что ты становишься опекуном. Будешь сама за него везде ходить. Менту этому мы 500 долларов уже дали.
На этой фразе мужчина сам себя перебивает:
– Таня, всё. Такие вопросы по телефону не обсуждают.
И, положив трубку, идет к полкам с классикой.
В солнечный выходной день по Тверскому бульвару гуляет парочка. Обнимая девушку, парень зазывным голосом спрашивает:
– Хочешь, в столовую в пенсионном фонде зайдем?
Летним вечером по улице Ключевой идут два подростка. Речь заходит о топонимике:
– Смотри, какое смешное название – улица Ключевая. Прямо как у тебя – Стандартная. Хотя она у тебя вообще нестандартная – пустырь кругом, гаражи, а дома по бокам стоят, черт знает, как разобраться. Я однажды по навигатору к тебе шел, мне говорят: «Вы у цели». Я смотрю на него, думаю – полезный очень прибор, конечно, – у какой я цели, если я у гаража стою? А потом оказалось, что этот гараж с другой стороны и примыкает к твоему дому, так что я действительно у цели был. Но как разобраться?
17 августа участницы группы Pussy Riot были признаны виновными в хулиганстве по мотивам религиозной ненависти и приговорены к двум годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии. Дело Pussy Riot обсуждал весь город.
В «Атриуме» на Курской:
– Я не понимаю, как может поведение девушек из Pussy Riot оскорблять чьи-либо чувства, ведь чувства – они по определению не могут быть оскорблены. Вот если бы они кого-то лично тронули – тогда да. Я, например, была недавно крайне оскорблена, когда ко мне в 8 утра пришли две женщины, разбудили звонком в дверь и начали «толкать» какие-то христианские книги. Мне хотелось их с лестницы спустить – но, что вы, меня же посадят за такое лет на пятнадцать, – по мотивам религиозной ненависти.
И на Берсеневской набережной: – Только вернулась из Испании. Я там включала новости – показывали Pussy Riot! Это в Севилье-то! Круто. Жаль, что ничего это не помогло – ни обсуждения, ни Мадонна, ни письма Путину. Он обиделся – и все, сажайте девок на два года, хоть сам Иисус бы за них заступился.
– Вчера прочитала, что Крымску все еще требуется помощь. Сколько людей съездили, сколько уже времени прошло… Как все-таки сильно пострадала область. Моя подруга ездила туда волонтером, в первые выходные после наводнения. Интересно очень рассказывала. Они туда поехали вчетвером на ее машине – и все по разным поводам: одна хотела помочь, вторая – разобраться, что там на самом деле произошло, третья – потому что собиралась репортаж писать, четвертая – я уже забыла зачем. Но когда они приехали, встали перед выбором – или они смогут все посмотреть, разобраться, наделать фотографий, или – реально помогать. Они выбрали второе. Им показали склад – какое-то пыльное помещение, которое до самого потолка было завалено вещами, консервами. Они разбирали эту гуманитарную помощь все двое суток. Надышались пылью, выпачкались. Подруга говорила, что когда она вышла и на свету увидела, чем они дышали, ей дурно стало. Потом сели в машину – поехали обратно, но зато – с хорошим чувством выполненного долга. Она так сказала: «Приятнее, конечно, взять пачку макарон и пойти утешать какую-нибудь старушку. Но мы отработали – и реально помогли».
Работница метрополитена на станции «Парк Культуры» объясняет пассажирам, что стоять им в час пик на эскалаторе нужно плотнее. Сначала говорит о том, чтобы «занимать обе стороны эскалатора». Потом переходит на геометрическую фантастику:
– На эскалаторе на подъем занимаем каждую сторону ступени!
