Подхожу к своему подъезду, достаю ключи. В это время на крыльцо выходит соседка. Смотрит на меня в плаще, на мои резиновые сапоги, на усилившийся дождь. Открывается зонт и говорит: «Ну все, зима началась!».
Интересно, что она говорит, когда видит снег?
Субботним вечером на входе в супермаркет Billa у метро «Спортивная» стоят четверо парней. Обсуждают предстоящую вечеринку и количество алкоголя, которое на нее нужно купить. Один из них, подсчитав, предупреждает:
– Наташу больше поить не надо.
У «МакДональдса», который на выходе из метро «Третьяковская», парень рассказывает другу:
– Да зачем это вообще нужно – свадьбы эти ваши? Вот у меня родители 20 лет живут в гражданском браке. Отец в 90-е сантехникой торговал, его одно время хотели «убрать». У отца крыша была солнцевская – пока там их главного не положили. И поэтому они с матерью не расписывались, а потом так и оставили. И ничего, нормально живут, двое детей у них – я и сестра.
Друг равнодушно молчит.
– А прадед у меня по материной линии похоронен в Кремле, кстати, – гордо добавляет парень.
Друг, наконец, бросает восхищенный взгляд.
В магазине парфюмерии и косметики «Иль дэ ботэ» у метро «Фрунзенская» на входе стоит взрослый мужчина, одетый в неплохой костюм. Портфель он поставил на пол, потому что заняты руки – мужчина бережно держит маленькую собачку – собственность, очевидно, жены, которая где-то в зале. Я прохожу вглубь магазина, долго выбираю, что мне нужно, иду к кассе. Там расплачиваюсь, получаю дисконтную карту, заполняю на нее анкету, иду к выходу. А мужчина все там же, бедненький.
Чтобы перейти дорогу через Крымский вал у метро «Октябрьская», нужно сначала постоять 70 секунд у одного светофора, потом 70 секунд у другого – и все это под холодным мелким дождем, который сегодня моросит с утра. Зато на той стороне – большой обувной магазин, где помимо сапог, сумок и женщин неожиданно в уголке оказывается столик, где клиентов угощают шампанским в бокалах. Народ весь довольный, обувь покупает с энтузиазмом. В соседнем обувном пусто.
На тротуаре вдоль Дмитровского шоссе у метро «Тимирязевская» написано желтой краской и одним почерком:
«?»
«Рио»
«Californ»
«Это шипр»
«Новокосино» (и стрелочка)
«Выбиваю порчу навсегда» (и номер телефона).А на неделе видела в вестибюле метро «Кропоткинская» парня с гладкими загорелыми ногами в шортах и в куртке, который из одного кармана в другой как раз перекладывал таблетки от горла и спрей от насморка. И потом такую же девушку в туфлях на шпильках, вышагивающую по Берсеневской набережной и кашляющую на весь Красный Октябрь.
– Мне настолько плохо физически, я просто не знаю, как быть дальше. Не могу вылезти из болезней уже полгода. Мне кажется, это какая-то порча. Это, наверное, бред, но я удалила свои страницы в «Одноклассниках» и «Вконтакте». Ко мне каждый день заходят какие-то люди, мне не знакомые, прямо пачками, смотрят мои фото. Может, меня глазят? Я уже не знаю, что и думать. Вчера заходила жена моего бывшего, вот что ей надо? Это и стало последней каплей.
Видела в метро парня с обильно татуированными руками – по моде времени. Ну, там, надписи всякие, как обычно, витиеватым шрифтом, кинжал какой-то, звезды, как у меня. Но одна из татуировок изображает – поверите ли – пачку сигарет Lucky Strike.
Моя подруга Полина говорит, что нельзя осуждать чужие тату, какими бы они ни были. «Для тебя реклама, для него, может, последнее, что дал отец перед трагической гибелью», – предполагает Полина. Моя подруга Вика из сигаретной компании Philip Morris спрашивает, не хочет ли он перебить на Marlboro. А мой приятель Максим по этому поводу рассказал, что бывают такие капроновые рукава с татуировками: надеваешь – и ты нормальный хипстер, как все.
В центре йоги «Прана», куда я хожу на танцы, одна инструктор объясняет другой:
– Ты совершенно неправильно одета. Нам на детской йоге говорили, что нельзя ничего обтягивающего. А на тебе вон какая майка. Ничего не «просто майка», а обтягивает всю фигуру, грудь. Инструктор должен выглядеть так, чтобы не было понятно, женщина это или мужчина. И особенно это важно для детской йоги, потому что взрослые могут думать, что хотят, – это их дело, а дети – особенно после 11-ти лет – у них гормон играет. Поэтому нужно скрывать свои половые принадлежности!
В кафе «Продукты» трое мужчин обсуждают производство какого-то, собственно, продукта, потом один из них изрекает:
– Ты еще голову в попу засунь, и скажи, что, блин, неэкологично!
Двое других смеются.
