– Ну да, ну да. Нужно взять себя в руки и идти дальше. Хреновая тактика. Где эти руки? И что делать, если они все время хотят других рук?
Маруся посмотрела на Марка и тут же пожалела о сказанном. Даже в тусклом свете фонарей было видно, как окаменело его лицо.
– Если тебе хочется пострадать, пожалуйста, – произнес он холодно. – Я даже не знал, что твоя тяга к разрушающему мазохизму так велика. Не буду мешать.
Он резко отстранился и отошел на пару шагов.
– Марк! Ты не представляешь, как мне временами бывает тяжело! Я стараюсь, иногда удается забывать обо всем. А бывает, как нахлынет…
– Ты сама этого хочешь! Это мое личное мнение, но можешь записать это крупными буквами у себя на лбу.
– Не нуждаюсь в твоих советах!
– Ну и отлично. А зачем жалуешься? Тебе не кажется это странным?
Как же она забыла, что Марк никогда себе не изменяет и ждет момента, чтобы ужалить посильнее? Он не был бы Марком, если бы вел себя по-другому.
– Ты в своем репертуаре. Спасибо, что не даешь мне расслабиться. А то я что-то совсем расчувствовалась.
– Я хочу помочь тебе, неужели это не видно? Странно, что мои действия ты интерпретируешь по-другому.
– Такая помощь мне не нужна, – сделала Маруся акцент на слове «такая».
– Я все понял: буду молчать и ни во что не лезть. Страдай дальше сама и в одиночестве.
Они возвращались в гостиницу молча, наконец Маруся не выдержала:
– Прости меня.
– Это мне нравится больше, – сухо сказал Марк. Но по тону было ясно, что он все еще сердится.
– Марк! – Она остановилась, взяла его за руку. – Я, правда, прошу меня извинить.
– Ладно, извинения принимаются. – Он шутливо приобнял Марусю за плечи, но, почувствовав, как она напряглась, отстранился.
– Я же шутя.
Маруся ничего не ответила.
– Как ты думаешь, что будет дальше?
– Без понятия. Не нужно заниматься бесполезными гаданиями, наслаждайся прогулкой.
– Не получается, – призналась Маруся.
– В конце концов нас же учили абстрагироваться от проблемы и расслабляться.
– Учили… – эхом отозвалась она. – Но сейчас это получается плохо.
– А ты попробуй, я помогу. Иногда я утром принимаю позы из йоги, и хороший заряд бодрости на весь день обеспечен.
– Ты занимаешься йогой?
– Угу. И еще тхэквондо.
– Как же ты дошел до жизни такой?
– Хороший вопрос. Просто однажды я шел с девушкой…
При этих словах Маруся почувствовала легкий укол ревности. Здесь она ошибиться не могла. Она ревнует Марка? Это открытие так удивило Марусю, что она даже остановилась, и Марк чуть не налетел на нее.
Она всегда воспринимала Марка слишком отвлеченно. Прекрасно знала, что он был заправским донжуаном, остроумцем. Любимцем шефа, человеком, который всегда распутает самые сложные дела и вообще выйдет с честью из любого положения. Невозмутимый, холеный, уверенный в себе, безукоризненно элегантный и застегнутый на все пуговицы. Маруся привыкла к его насмешливому тону, вечным подтруниваниям и целой веренице женщин и девушек, которые тянулись за ним шлейфом. Обычно он оставлял их за пределами офиса, и его личная жизнь никак не пересекалась с работой, но все же иногда случалось, что подружки просачивались и на работу. Это выражалось в звонках шефу, где они, всхлипывая, объясняли, что Марк поступил с ними не совсем по-мужски. Правда, до шефа это доходило редко. Секретарша Ирина стояла на страже покоя Владлена Сергеевича и отсекала такие звонки еще на дальних подступах. Но если все же какими-то неведомыми путями они доходили до босса, тот с удивлением крутил головой.
– Даже не знал, сколько дурочек у нас обитает. Всегда считал, что женщина двадцать первого века – существо самодостаточное. А здесь клюква какая-то. Чистый детский сад. Ты что, Марк, обещал жениться или сбежал в первую брачную ночь? – Обычно шеф говорил это в их уютной кухне во время перерыва, чтобы подчеркнуть статус – милые семейные разборки, вот по какому разряду это проходило.
– Я? – При этом брови Марка картинно-театрально взлетали вверх, словно он вообще слышал о чем-то подобном в первый раз. – Конечно, нет! Как вам такая мысль вообще могла прийти в голову? Я? Жениться? Что за бред! – В этом месте Марк обычно издавал звук, похожий на смешок или фырканье добродушного тюленя.
– Да-да, я, конечно, знаю, – продолжал шеф, вертя круглой головой – Ты и брак – понятия несочетаемые. Но что же ты мог сказать этой курице, что она так крепко в тебя вцепилась и еще намекает на некие обязательства? – В этом месте Марк глубоко задумывался, словно вспоминал все свои огрехи. – Может быть, ты уже намекнул ей, что она будет хозяйкой в твоей квартире?
– Ничуть. Если честно, я не помню даже, как ее зовут. – При этом в ответ обычно раздавался взрыв хохота.
– С девушкой… – повторила Маруся.
