Беды начались, когда мы прибыли на место. «Нирвана» никуда не делась. Вяжущее безразличие навалилось на нас. Альберт попытался сплести ноги в лотос, но «упырь» на такие позы не рассчитан. Поэтому студент просто уселся в снег, не удосужившись даже сбросить с плеч рюкзак с сейсмошашками.
– Эй, лишенец! – срывающимся голосом крикнула монахиня. – Работай давай!
Ей тоже хотелось улечься в снег. Но чувство долга победило. Она сгорбилась и поплелась к намеченному для неё участку работ. Несмотря на усилители и более низкую, чем на Крещенском Вечерке, гравитацию, движения её напоминали барахтанья снулой рыбины.
Ничего. Справится.
Мне достался самый тяжелый груз – модуль-времянка для перезарядки и техобслуживания «упырей». Планетарные разведчики называют его сортиром. Хиханьки-хаханьки, но с модулем-времянкой можно работать в поле несколько суток, не возвращаясь на базу. Что, как я предполагал, нам придётся проделать.
Работа шла тяжело. Альберта удалось растормошить, и он принялся расставлять сейсмошашки. На то, на что в обычных условиях отводится несколько часов, мы угробили чуть ли не треть стандарт-суток. Когда наконец выяснилось, что пещера существует и определились её очертания, силы нас покинули. Я умолял, грозил, льстил, высмеивал – всё было безрезультатно.
– Скажи хоть, зачем она тебе? – жалобно спросила Хаала.
– Надо спрятать жилой модуль под лёд. В отличие от катера, он не маскируется, – соврал я.
– А сёстры? Нас должны найти посланницы матриархини.
– Найдут. Катер опознает их по паролю. Надеюсь, Борису хватит ума выдать им пароль.
– Хватит, – мрачно ответила Хаала. – Уж это я знаю точно.
На протяжении всего разговора Альберт молчал, временами тяжело вздыхая. Его забитость начинала действовать мне на нервы. Ничего… Доберусь до Грааля – всё изменится.
Первым вход в пещеры обнаружил именно Альберт. Он балансировал на ледовом гребне, чудом удерживаясь от падения в пропасть, а потом на него накатил ужас. Не помня себя, Альберт рванулся бежать. Не устоял и покатился по склону. Если бы не аварийное силовое поле, быть ему в истинной нирване. А так – обошлось. Пара ссадин да синяк на скуле. Пустяки.
Там, где его прихватило, мы и нашли трещину. Узкий лаз вёл вниз. Не хватало лишь огненных букв: «Оставь надежду всяк сюда входящий».
– Нам сюда, – коротко объявил я.
– Это хтонический мир, срединник. Господь заповедовал остерегаться царства Сатаны.
– У меня силовая аварийка разряжена, – заныл Альберт. – А там – плохо. Со мной что-то нехорошее может случиться.
– Хорошо. Возвращаемся. Но сейчас я спущусь, выставлю маячок и – обратно. Исследовать пещеру будем завтра.
Мои спутники вздохнули с облегчением. Ледовая пустыня действовала им на нервы.
Я вплавил в лёд диффуз-замок, закрепил нить и принялся спускаться. Полумрак сгущался. Призрачным зелёным светом вспыхнули ледяные грани: включилось ночное видение. Интересно, учитывает автоматика то, что я неплохо вижу в темноте? Вряд ли. Это ведь случайный эффект, и сохраняется он, пока у меня в окраинниках рунархи.
Когда я спускался, в голове крутились гаденькие мысли: а не полоснёт ли кто из оставшихся по нити вибролезвием?.. Или же рунархи высадятся, захватят их и улетят, оставив меня в ледяной могиле. Тревоги изматывали. Я не мог отличить вымышленные опасности от реальных, поэтому страх не давал передышки.
Когда мои ноги коснулись каменного пола, тревога ушла. До поверхности оставалось метров пятнадцать. Человеку в «упыре» падение с такой высоты ничем не грозит. Я сбросил маяк и воткнул в камень второй диффуз-замок.
«Прибыл на место. Всё в порядке, – оповестил я спутников. – Приступаю к исследованиям».
Я прошёл вдоль трещины. Коридор уходил вниз; судя по показаниям сейсмолокатора, там начинался лабиринт ходов. Во мне проснулось мальчишеское чувство – как в день, когда я ушёл к запретному озеру купаться.
Из тьмы мятой зелёной фольгой вылеплялись сколы камня и льда. В глубине, без ветров и воды не существовало сил, способных изломать стены. Кто-то прошёл здесь до меня. Прошёл, расчищая путь сейсмоударами. Человек? Рунарх?
Или чужое существо? Разум, с которым мы ещё не сталкивались?
Возле кучи камней я остановился. Тревога не давала вздохнуть. Я представил тысячи тонн камня и льда над головой, и мне стало не по себе. Защёлкали инжекторы «упыря» – эскулап почувствовал неладное и принялся меня лечить.
Надо возвращаться. Если коридор ломали, камень нестабилен. Потолок может в любой момент рухнуть мне на голову. Да, это мнительность. Дурное влияние не-господина страха. Но если меня завалит, на Альберта и Хаалу рассчитывать бессмысленно. Они посидят, поплачут. Хаала выяснит, кто виноват в моей смерти. А потом они запрутся в катере и будут ждать сестёр дианниток.
Я усмехнулся. Либертианцы из «Фёдора Михайловича» были бы мной довольны. Коктейль из тревоги, вины и отупляющего равнодушия действует на психику странно. Я почти собрался идти, как из мрака вынырнуло лицо. Всего на миг – я едва успел его разглядеть – но этого хватило.
Рунарх. Друг автоматов.
Мёртвый.
