– Мы навели справки о рунархе, которого зовут Лиром. А также о его подруге – Видящей Кассиндре.
– И?
– Это ученые. Предположительно социопсихологи. – Антуан делает маленький глоток из бокала. Дожидается, пока у рыбок инь-ян проступят пятнышки-глазки, и вновь отпивает. – Сфера приложения их сил, – продолжает он, – довольно необычна. Это построение новых общерунархских архетипов.
– Ого!
– Да-да. Не отыскание, а именно построение. В поисках вдохновения Лир и Видящая Кассиндра обратились к мифизике землян. Это было смелое решение. Я бы сказал, отчаянное: узнай мы, что происходит, рунархам бы не поздоровилось. Потому они так испугались, узнав о вашем появлении.
– Симба меня спас.
– Да. Он молодец, ваш протей… Штука в том, что Лиру и Кассиндре удалось задуманное. И даже больше. То, что они открыли, не было новым архетипом.
Антуан выдержал паузу. Я сидел спокойно, ничем не выдавая своего нетерпения, и доктор даже немного обиделся.
– Вас ничем не пронять… Человек-скала, homme d’rocher, – недовольно произнёс он. – А ведь дело нешуточное. В результате их экспериментов изменилась психология целой расы.
– Вы пытались проникнуть в Лонот, чтобы выяснить, что произошло?
– Увы! Мифизика закрыта и для нас и для рунархов.
– А что с Лиром?
– По нашим данным, он застрял в Лоноте. Рунархи почитают его как гранд-ассасина Тевайза. – Клавье сжал кулаки: – Небывалое дело: у рунархов иерархия! Сыскался главарь!
– Бросьте, – отмахнулся я. – Какая там, к чёрту, иерархия? Если спросить, кто главнее: гранд-туг, мастер-ассасин или обер-федави, они и сказать-то ничего не смогут. Гранд-ассасин – это дело другое. Это новое качество рунарха. Кстати, вы ничего не рассказали о Видящей Кассиндре.
– Увы, – Клавье развёл руками. – Никаких следов. Мы потеряли на Тевайзе психоморфа, который искал её. Cherchez la femme, как говорится. Дурацкая история, тут уж ничего не попишешь. – Он достал из кармана салфетку и высморкался. Подбросил в воздух, и грязный комок испарился над его ладонью. – Похоже, все ниточки оборваны. Харон Джемитин был в курсе происходящего, но его убили. Винджент… да что говорить. Вы сами знаете. Он совершил невозможное: пробрался на Лангедок, занял высокий пост, отыскал вас… такая бесславная кончина!
– Я всё равно не принял бы его условия, – сухо ответил я.
– Да никто вас не винит, помилуйте. – Антуан нервно рассмеялся. – Вы поступили правильно. Нельзя давать рунархам преимуществ. Но теперь вам предстоит самому выйти на мифизический план. И вот тут-то мы подходим к самому главному. К философскому кругу.
– Будет лекция?
– Да, но очень короткая. Возьмите ещё коктейль.
Я прищёлкнул пальцами, и на столе появился бокал. Антуан начал рассказ:
– Как ни обидно сознавать это, но в своих реакциях мы недалеко ушли от животных. Хуже того: мы отвечаем на превратности судьбы так же, как это миллионы лет делали одноклеточные наши предки. Признаёмся ли мы в любви, пытаемся занять денег, лечимся от простуды – всё происходит по одной схеме. Есть пять состояний сознания, и мы последовательно переходим из одного в другое.
Я кивнул.
– Чтобы выйти в Лонот, не нужно ни особых механизмов, ни сложной электроники. Всё, что требуется, находится у вас здесь, – Клавье дотронулся до моего виска. – Вы один из немногих людей, способных перемещаться между мирами. И вот тут возникает проблема. Барьер между нашим миром и мифизическим планом – это больше, чем препятствие. Ваших сил, Андрей, не хватит, чтобы его преодолеть.
– Но раньше же хватало?
– Да. Вы были подростком. Это другое видение мира, другая энергетика, если позволите. – Антуан вновь потянулся в пустоту. Его пальцы выхватили из воздуха бокал. – Подросток реагирует на происходящее искренне и бурно. Если любит, то всей душой, если ненавидит, то всем сердцем. Вы это утратили, получив взамен другие силы.
– И что же мне делать?
– Вам нужна помощь. Каждый из ваших зеркальных знакомых застрял в одном из пяти состояний. Они калеки; вы можете представить, каково им живётся.
– Пожалуй, что могу.
– Вряд ли. Скажем, монахиня постоянно живёт в чувстве вины. Неправильный медитатор всю жизнь находится в состоянии гнева. Вы проскальзываете эти состояния эпизодически, мельком. Тревога длится у вас максимум несколько часов. Не-господин страха живёт в трепете почти с самого рождения.
– Профессиональный трус?
– Да. А так же виртуозная обвинительница, адепт равнодушия, мастер гнева и посвящённая экспансии. Их сила велика. Они заражают своим состоянием всех, кто окажется рядом.
– Мне придётся взять их в окраинники… Это тяжёлое испытание для моего самоконтроля.
– Да. В случае неудачи вы можете сойти с ума. Но у каждого первоэлемента есть две стороны. Тревога оборачивается надеждой, гнев – способностью творить. Не отчаивайтесь, Андрей. Эти люди не так ужасны, как кажутся. Вы срединник. Когда они объединятся, круг замкнётся. Вы обретёте силу, а пятеро круга – полноту. Действовать придётся решительно и быстро: ведь энергия начнёт течь, и окраинники скоро станут обычными людьми. Если вы не успеете перейти в Лонот, все усилия окажутся потрачены зря.
