Граальщики. Солнце взойдет полностью

— Очевидно. — Граф развернулся к своим пажам и заорал: — Эй, вы! Обыскать замок, живо! Двое опасных рыцарей. Ясно? Приступайте!

И тут в голове у фон Вайнахта что-то с натугой переключилось; он взмахнул рукой и снова сгреб карлика в горсть.

— А ты, — прорычал он, — кто ты тогда такой, интересно знать?

— Ноготь, сэр. Я карлик.

— Это я вижу.

— Я служу этим рыцарям, сэр. Я пришел с ними из Альбиона.

— Понятно, — фон Вайнахт яростно раздул ноздри. — И почему же ты предаешь своих хозяев? — спросил он.

Ноготь слегка поерзал в его кулаке.

— О, без особых причин, — сказал он. — Я просто подумал: почему бы не покончить со всем этим, просто так, — со всей этой штопкой белья и чисткой доспехов. Мне нечего терять, кроме своих цепей, подумал я, и…

— Каких цепей?

— Фигурально выражаясь, сэр.

— Ладно, — сказал граф. — С тобой я разберусь позже. Пошли со мной.

Он отпустил карлика, разнес в щепки кофейный столик для поднятия настроения, и широким шагом вышел за дверь. Ноготь не сразу последовал за ним; он шмыгнул к своему рюкзаку, что-то вытащил из него, и лишь потом помчался за графом со всей скоростью, на какую были способны его ноги.

— Это подойдет? — спросила девушка.

Они стояли в главном дворе замка. Поскольку весь персонал был занят поисками вторгшихся чужаков, двор был совершенно пуст, если не считать заброшенных и на вид довольно помятых саней.

— Да, прекрасно, — сказал Боамунд. — Полагаю, нам лучше начать, не откладывая.

Хотя он по-прежнему горел едва сдерживаемой яростью, он делал это гораздо более умеренно, чем несколько минут назад.

Да, действительно, сэр Галахад нанес ему непростительное оскорбление, которое может быть смыто только кровью; но однако, если подумать, это чертовски глупый способ улаживать разногласия — оттяпать голову своему противнику. Или позволить оттяпать голову себе. Тем более, что речь идет о парне, с которым они вместе учились в старом добром колледже. Он не мог избавиться от ощущения, что должен быть какой-то другой способ разбираться с подобными ситуациями. По-настоящему жесткая, агрессивная партия в регби, например.

Галахад снял куртку и производил эффектные тренировочные выпады своим мечом. Девушка уселась на сани. Она достала откуда-то коробку шоколадных конфет и с жадностью принялась за них.

— Готов? — спросил Боамунд.

— Один момент, — отозвался Галахад. — У меня немного сводит правую руку. Ты не против, если я еще немного поразминаюсь?

— Пожалуйста.

— Это очень благородно с твоей стороны, старина.

— Ничуть, Галли. Я подожду, сколько тебе надо.

Высокий Принц проделал еще несколько тренировочных взмахов, затем провел пару пробных ударов. Не то чтобы он не торопился вступить в схватку и задать Сопливчику трепку, на которую тот напрашивался постоянно, с тех самых пор, когда они только познакомились; но спешить ведь было некуда, не так ли? Времени у них было сколько угодно.

— Прошу прощения, — произнесла девушка, — но почему вы не начинаете?

Рыцари взглянули на нее.

— Мы еще не готовы.

— С такими вещами нельзя торопиться.

— Это было бы неспортивно.

— О, — девушка пожала плечами. — Понимаю. Простите.

Рыцари выжидающе кружили вокруг друг друга. Один-два раза они произвели несколько очень осторожных выпадов, но не раньше, чем спросив другого, приготовился ли он к атаке. Графиня тем временем прикончила свои конфеты и начала хлопать — довольно неуверенно.

В отчаянии Боамунд предпринял попытку провести двойную обратную мандиритту левой рукой — дьявольски изощренный и трудный маневр, который, как он вспомнил только когда уже начал, ему никогда не удавался. Он включал двойной финт в правую часть головы, медленный переход к левой части тела и, наконец — длинный выпад, при котором фехтовальщик становился на одно колено, а его левая рука проходила позади спины, пока не касалась внутренней стороны его правого колена.

— Помоги мне, — сказал он. — Я застрял.

— О, какая неудача, — воскликнул сэр Галахад, кидая меч в ножны и помогая ему подняться. — Так лучше?

— Кажется, я растянул запястье.

— Ну, тогда закончим, — поспешно сказал Галахад. — Нет ничего хорошего в том, чтобы драться, если не чувствуешь себя на все сто процентов. Это просто неправильно.

— Абсолютно.

— Жаль, конечно, — продолжал Галахад, — но что есть, то есть. Будем считать это ничьей, я полагаю.

— Да, наверное. — Боамунд поднялся на ноги, поморщился и поднял свой меч. — А ведь мы как раз начали как следует разогреваться!

— Ну, тут уж ничего не поделаешь, — сочувствующе сказал Галахад. — Эй, а куда подевалась эта чертова девчонка?

Оба осмотрелись по сторонам. Они были одни.

— Наверное, ей стало скучно, — презрительно сказал Боамунд. — Все они такие, девчонки. Мне никогда не попадалось ни одной, которая действительно интересовалась бы Состязаниями.

Прогрохотав по главной лестнице в Большой Зал, граф обнаружил на ступенях трона свою дочь, плачущую в маленький носовой платочек. Он выронил топор и подбежал к ней.

— Что случилось, дорогая? — спросил он. — Расскажи папе все.

— Эти глупые рыцари, — всхлипнула графиня. — Они не стали драться. Они просто стояли там и болтали.