— Ну, тем временем нам кто-нибудь подвернется и скажет, что делать дальше, полагаю. Ты же слышал, что сказал Беддерс, Бо. Нам следует быть терпеливыми.
Как неизбежно и должно было оказаться, выяснилось, что Ламорак забыл взять с собой кости, так что в конце концов они просто уселись под деревом и стали играть в «двадцать вопросов». К этому времени темнота стояла уже непроглядная, и туман начинал свиваться вокруг них серыми клубами.
— Твоя очередь, Бо. Задумай что-нибудь.
Боамунд некоторое время размышлял, нахмурив брови. Когда он сказал «Готово», в его голосе было что-то, заинтересовавшее Бедевера, но он не стал высказывать свои мысли вслух.
— Два слова, — сказал Боамунд. — Из царства минералов.
— Минералов, — повторил Галахад. — Это что-то, что ожидаешь найти у себя в доме?
Боамунд немного подумал; было похоже, что он слушает какой-то голос, подсказывающий ему ответ.
— Да, — ответил он, и его голос прозвучал удивленно. — Один.
— Больше или меньше футбольного мяча? — спросил Туркин.
— Больше, — ответил Боамунд. — Черт побери, — прибавил он. — Два.
— Это сделано из металла?
— Да, — сказал Боамунд, затем нахмурился. — Нет, — поправился он. — Нет, пожалуй, не из металла. Три.
— Предмет домашнего обихода, сделан не из металла, больше, чем футбольный мяч, — размышлял Пертелоп. — Это механизм?
— Нет. Четыре.
— Не механизм, хорошо. Его можно найти в кухне?
Боамунд подождал ответа. Когда ответ пришел, он, по-видимому, сам был поражен.
— Да, — сказал он. — Пять.
— Так, — произнес Галахад. — Минерал, не металлический, больше футбольного мяча, не механизм, находится на кухне. Мусорная корзина?
— Нет. Шесть.
— Корзинка для овощей?
— Нет. Семь.
— Это сделано из пластмассы? — спросил Ламорак.
Боамунд послушал, и его рот открылся от изумления.
— Да, — сказал он. — Восемь.
— Банка для круп?
— Это не больше футбольного мяча, идиот.
— Встречаются и больше, — скромно ответил Туркин. — Я как-то зашел в один магазин…
— Это не банка для круп, — спокойно произнес Боамунд. — Девять.
— Кухонные весы, — предположил Пертелоп. — Нет, это механизм; беру назад. А, знаю: это большая плетеная хлебница.
— Нет. Десять.
— Стакан для сбивания коктейлей?
— Нет. Одиннадцать.
— Черт, мы где-то совсем рядом, — сказал Ламорак. — Давайте-ка посмотрим: это большая пластмассовая кухонная принадлежность, не механизм. Подставка для посуды?
— Нет. Двенадцать.
— Заковыристая штука, — произнес Галахад. — Это не может быть горшок для муки, потому что он глиняный, а не пластмассовый. Лам, что обычно находится в шкафчике под раковиной, сразу за смесителем?
Напряженное молчание. Бедевер поднял глаза и увидел, что дождь прекратился.
— Может быть, отстойник? — предположил Пертелоп. — У нас ведь его еще не было?
— Это не отстойник; тринадцать, — сказал Боамунд. — А кстати, что такое отстойник?
— А как насчет ведра? — спросил Галахад. — Ну знаешь, для мытья полов?
— Четырнадцать.
— Давайте повторим еще раз, — предложил Туркин, и пока они делали это, Боамунд всматривался (если можно так сказать) в отчетливую, ясную картинку в своем уме. Не может же это быть…
— Мусорный совок и швабра, — сказал Галахад за всех. — То есть, они могут быть в кухне, если нет специального чулана под лестницей.
— Пятнадцать, — ответил Боамунд отсутствующим голосом. Образ в его голове отказывался исчезать; он даже стал еще ярче.
— Я пытаюсь вспомнить, — сказал Туркин, — что у них было в кухне в «Пицце-на-ходу», — он тряхнул головой. — Но это не механизм. Не знаю, это хорошая задачка.
— Ламповый абажур, — вмешался Ламорак, и в его голосе проскользнула нотка отчаяния. Но Боамунд только покачал головой и сказал:
— Шестнадцать.
— Я знаю! — воскликнул Пертелоп. — Как глупо было сразу не догадаться! Это пластмассовый дуршлаг.
— Семнадцать.
— Тазик для салатов.
— Восемнадцать.
— Находится
— Ящик для столовых приборов.
Боамунд снова покачал головой.
— Девятнадцать, — промурлыкал он.
Рыцари посмотрели друг на друга; и тут Бедевер, который по-прежнему смотрел в небеса и заметил, что тучи разошлись и на небе показались звезды, откашлялся.
— Я думаю, — сказал он, — что это Святой Грааль.
— Правильно, — ответил Боамунд. — Двадцать.
Прежде, чем кто-нибудь успел что-то сказать, за их спинами раздалось мягкое покашливание, и к ним подошел человек.
— Добрый вечер, джентльмены, — произнес он.
Тысячелетний инстинкт заставил рыцарей проворно вскочить на ноги.
— Добрый вечер, мистер Магус, сэр, — хором ответили они.
Симон Маг осмотрел свою одежду и вздохнул. Он приложил все усилия, пытаясь замаскироваться под пожилого лесоруба, но переодевание никогда не было его сильной стороной.
— Готовы?
Рыцари переглянулись.
— Да, сэр, — сказал Боамунд. — Все готовы.
— Замечательно. В таком случае, Боамунд, не будешь ли ты так добр проследовать за мной? Остальные, оставайтесь здесь, пока я не позову.
Среди рыцарей раздался тихий ропот недовольства — слышны были отдельные мятежные реплики о том, что это нечестно, и что некоторые люди ходят у учителей в любимчиках. Симон Маг, повернувшись, кинул на них взгляд, и ворчание моментально стихло.
