Она смотрела на него, серьезная, спокойная.
– Ваш эксперимент дал результат?
– Да. – Внезапно ему в голову пришла мысль: – Как зовут ту вашу приятельницу, с которой вы пили кофе в аэропорту?
На ее лице появилась слабая улыбка.
– Нина Божемская. Дать телефон, адрес?
– Да, конечно.
Он записал данные, все время чувствуя на себе ее ироничный взгляд.
– Вы решительно отказыватесь выпить чашку кофе?
– Да. – И тут он решил нанести ей удар. – Окольского, – спросил он, – вы принимали в этом кабинете или только внизу?
– Только внизу, – ответила она сразу. – Значит, вы все знаете. Поздравляю. Этот парень не очень скрытный.
Кортель почувствовал к ней жалость… Через несколько часов эта женщина узнает, что ее муж… А может, для нее это известие не будет неожиданностью?… Он попрощался и пошел пешком в сторону площади Инвалидов. Кортель мог вызвать машину, даже обязан был это сделать, но он оттягивал время, будто желая оставить Ладыню еще несколько лишних минут…
Руководителя института привез поручик Соболь. Ладынь с портфелем в руке – его попросили захватить портфель с собой – был удивлен такой внезапностью.
– Что произошло? – спросил он.
Инспектор не отвечал.
– Я прошу вас подождать немного, – сказал Кортель и взял его портфель.
– Пусто, – констатировал Ладынь.
– Хорошо, мы положим в него бумаги Бильского. Они уже нам не нужны.
В комнате майора на столе лежало несколько портфелей. Кортель добавил к ним желтый портфель Ладыня, и через несколько минут ввели Окольского.
– Подойдите поближе, – пригласил его майор. – Какой из этих портфелей вы видели на полке в кабинете Ладыня?
Окольский ни секунды не колебался.
– Такой, как вот этот. – Он указал на желтый портфель.
– Такой или именно этот?
– Такой, – повторил он. – Точно такой. Хотя тот был с вензелем, не знаю только, какие там литеры, – он сморщил лоб, – но вензель был. Хорошо помню.
Наступила тишина. Майор вопросительно смотрел на Кортеля.
Инспектор отнес портфель Ладыню. Ему надо было задать вопросы, на которые он уже знал ответы.
– Кто с вами был в Бельгии?
– Я уже как-то вам говорил, – неохотно отвечал Ладынь, – Рыдзевский.
– Он тоже получил в подарок такой портфель?
– Конечно.
– Желтый?
– Желтый.
– Видели вы на портфеле Рыдзевского вензель?
– Да. Он велел сделать его еще в Бельгии.
– Достаточно. Спасибо, вы свободны, – сказал Кортель.
– И только для этого вы вызывали меня в комендатуру?
– Только для этого, – ответил Кортель. – Прошу вас держать этот разговор в тайне. По крайней мере, сегодняшний день.
– Ничего не понимаю в этих ваших методах, – сказал Ладынь. – Опоздал из-за вас на совещание у министра.
«Не много потеряно, – подумал инспектор. – А могло бы статься, что совещание у министра происходило бы без вас…»
Вечером дождь перестал. Кортель в обществе поручика Соболя и двух милиционеров ехали на виллу инженера Рыдзевского. Инспектор сделал все, что от него требовалось. Еще раз официально выслушал Окольского и переписал протокол. Отыскал приятельницу жены Ладыня, Нину Божемскую. Она оказалась рассудительной особой, работала в банке. Она хорошо помнила, что Рыдзевский попрощался с ними – с ней и женой Ладыня – около половины девятого. А потом? Она оставила на час свою приятельницу, чтобы побеседовать со знакомыми девчатами, работавшими в аэропорту. Не подлежало сомнению, что Рыдзевский… Присутствие инженера ночью на Валу Медзешинском подтвердили дополнительные показания Анджея Казимирчака… Кортель вспомнил о нем, просматривая еще раз рапорты Милецкого. Казимирчак сказал, что, когда ремонтировал свою «сирену» около Блот, среди проезжавших машин был «форд-таунус». У Рыдзевского была эта марка. Кортель посетил Казимирчака.
– Любой ценой вы хотите втянуть меня в это дело, – ворчливо встретил он Кортеля. – Что там еще?
– Да мелочь. Не помните ли вы цвет того «форда-таунуса»?
– К сожалению, нет.
– Жаль. Это очень важно.
– Подождите, пожалуйста. – Он вышел в коридор и через секунду вернулся с женой. Жена выглядела значительно моложе Казимирчака, казалась женщиной энергичной.
– Вы были тогда с женой? – удивился Кортель.
– Конечно, а почему бы и нет. – И разъяснил ей, в чем дело.
Жена все помнила.
– Вишневый «форд-таунус», – подтвердила она. – Я еще сказала тогда, что он схож по цвету с «Москвичом» одного из наших приятелей.
Вишневый «таунус» – автомобиль Рыдзевского!
Опермашина уже тормозила около виллы. Кортель велел Соболю и милиционерам остаться в машине, а сам пошел наверх.
«Зачем ты это сделал, человек, – думал он, – зачем?»
– Пан капитан! – Рыдзевский не казался удивленным. Он провел его в большую комнату, где был порядок и уют, что не соответствовало обычному неряшливому виду инженера.
– Пожалуйста, садитесь… Сигарету, рюмку коньяка? Чем обязан этому визиту?
– Мы оба знаем, – ответил Кортель.
Рыдзевский молчал. Он мял в пальцах сигарету.
– С чего вы хотите начать? – спросил он наконец.
– С вишневого «форда-таунуса». Вас видели на Валу Медзешинском. Каким путем поехали вы после во Вроцлав?
– Через Дублин, Радом, – ответил тот машинально и посмотрел на Кортеля. – Жив ли… этот человек?
