Grace. Автобиография полностью

Когда я пришла в американский Vogue, то сразу сделала несколько фотосессий с Пенном: Анна решила, что я лучше всех справлюсь с ним. Незадолго до этого мы сделали для новой коллекции Кельвина великолепную серию фотографий на простом белом фоне. В его маленькой студии царила полная тишина, все старались ходить на цыпочках. Любая музыка была под запретом, и никому не разрешалось курить – даже в те дни, когда курили все поголовно. Только «звездному» визажисту Кевину Окуэну было дозволено издавать звуки, и он бормотал одобрительное «м-м» у Пенна за плечом, пока маэстро не одернул его: «Заткнись, Кевин», продолжая колдовать над постановкой света. Мы, конечно, хранили полное молчание. Это был замечательный опыт, однако темп, заданный Анной в журнале, не позволял задерживаться на одной фотосъемке. Мне нужно было контролировать массу других проектов и планировать выездные фотосессии. В конце концов мне пришлось прекратить работу с Пенном – тем более что мои тематические истории были не в его стиле, а коллекции, которые я для них отбирала, оказывались недостаточно эксклюзивны, чтобы удовлетворить его взыскательный вкус. Впрочем, даже сегодня трудно найти экземпляры, способные покорить сердце этого гения фотографии.

С годами в облике и поведении Анны – особенно на публике – все заметнее проступали черты «железной леди». Однажды летом на Парижской неделе моды защитники прав животных, которые вечно таились в засаде, забросали ее на входе какой-то клейкой гадостью. Она исчезла за кулисами, взяла себя в руки, освежила макияж и в числе первых зрителей невозмутимо заняла свое место в зале. А когда хулиган Александр Маккуин представил свою новую коллекцию в Нью-Йорке, она сохраняла самообладание до самого конца шоу, несмотря на явно провокационный финал. В те дни модный мир взорвали «бамстеры Маккуина» – брюки, сидящие низко на бедрах, так что открывается верхняя часть ягодиц. Один особенно озорной манекенщик Дэн Макмиллан (кстати, правнук бывшего премьер-министра Великобритании) вышел в этих штанах в финале шоу и оказался прямо перед лицом Анны, сидевшей в первом ряду. На подиуме появился Маккуин, и все модели развернулись к нему, чтобы отвесить поклон. В этот момент Анне открылась весьма пикантная картина. Но она даже не шелохнулась и продолжала невозмутимо взирать на это безобразие сквозь стекла своих солнцезащитных очков.

Каждой зимой Анна устраивала рождественский обед. Поначалу только для нас двоих – тогда мы ходили в La Grenouille, очаровательный французский ресторан на Пятьдесят Второй улице. Шли годы, наша компания пополнилась дизайн-директором Vogue Чарльзом Черчвордом, фэшн-директором Полом Кавако, которого потом сменила Тонн Гудман, и директором-маркетологом Вирджинией Смит.

В канун того Рождества Анна устроила обед в Four Seasons («Времена года»), где хорошо готовят, но уютным я бы его не назвала. Здесь царит сугубо деловая, корпоративная атмосфера, располагающая к обсуждению глобальных сделок и финансовых операций. Мы набились в лимузин, чтобы приехать первыми, хотя знали, что этому не бывать: Анна всегда и всюду приходит раньше всех.

В ресторане мы устроились в отдельной кабинке, зажатые с четырех сторон бизнесменами, которые вели переговоры. Чарли был в новом костюме с галстуком и платочком в нагрудном кармане – все от Prada. Пол веселил нас, со смехом рассказывая о проделках дочери; он всегда умеет создать беззаботное настроение.

Во время обеда завязалась легкая беседа. Анна спросила, у кого какие планы на рождественские каникулы, и предложила посмотреть последние коллекции. Наконец подошла очередь кофе. Официант едва наполнил чашки, когда к нашему столику подошла стильная девушка – вся в черном, с модной нейлоновой сумкой Prada в руках. Ее трудно было не заметить, поскольку в ресторане было тихо и немноголюдно.

– Прошу прощения, вы мисс Винтур? – спросила она.

– Да, – ответила Анна.

Девушка с торжествующим видом открыла сумку, достала оттуда дохлого енота – уже ледяного и затвердевшего, даже слегка приплюснутого, словно по нему проехались колесом, – и швырнула его на стол с криком «Убийца животных!» (или что там еще кричат эти противники натурального меха). Кофейные чашки подпрыгнули, забрызгав костюм Чарли. Девушка побежала вниз по лестнице. К нам бросились люди и стали спрашивать, живы ли мы, а официант подошел с большой салфеткой, чтобы убрать со стола мертвое животное. Мы начали нервно хихикать.

– Что ж, это немного разрядило обстановку, – с улыбкой сказала Анна, не теряя самообладания.

Модные журналы меняются на глазах. Если кто-то вроде Мадонны оказывается на вершине успеха и появляется на обложке ноябрьского выпуска, в следующий раз там должна быть новая «звезда», еще ярче и масштабнее. В конечном итоге Анна отказалась от затеи поручать мне обложку, поскольку я не сильна в общении со знаменитостями. Мы, редакторы старой школы, привыкли работать с моделями, но разница продаж между ними и «звездами» такова, что отныне выбор безоговорочно делается в пользу поп– и кинозвезд.