– Прости, я не желала, но так случилось! – с мольбой глядя на черта, произнесла она.
– Я чувствовал в дыхании, я чувствовал во взгляде, что ты уже не моя, ты пыталась меня запутать! – рычал в ответ тот.
Затем, грязно выругавшись, черт завертелся, закрутился на месте, периодически ударяя лапами и хвостом Каду. В толпе волнение стало нарастать. Все, указывая на нее руками, возмущались и что-то кричали. Но вскоре их крики слились воедино.
– На костер ее! На костер ее! – вопили громче всех ведьмы.
– Бежим, Семен! – одернул Ричард. – Иначе вместе с ней будешь гореть и ты!
– Я чувствую, что должен остаться и как-то помочь. А ты проберись к архилиму!
– Забудь ее, Семен, ты не в силах здесь ей чем-нибудь помочь!
Но Грач, не слушая друга, был сейчас занят лишь мыслями о том, как спасти Каду. Ричард решил более не настаивать и повернулся к тому месту, где росли цветы. Место это было метрах в тридцати от него, но приблизиться к цветам все же было невозможно. Четыре злобных пса сидели на страже. Обойти их, обмануть не представлялось возможным.
Тогда Ричард прибег к одному из своих любимых фокусов медиума. Сконцентрировавшись и послав энергию к цветам, он, как искусный скульптор, вылепил из нее форму бестелесной руки. Управляемая мыслью и взглядом Ричарда, рука быстро достигла цветущего архилима и, сорвав несколько цветов и не вызвав подозрения у собак, быстро вернулась к Ричарду.
Спрятав цветы под куртку, он опять обратился к Семену:
– Нам срочно надо выбираться! Я все сделал, цветы у меня – никто даже не заметил их пропажи. Все увлеклись сценой ревности черта и Кады…
– Иди один! Выбирайся и доводи дело до конца. Я до последнего останусь с Кадой. Она пострадала из-за меня. Если бы мы не встретились, Када до сих пор бы оставалась верной любовницей черта и ей не грозил бы костер!
– Опомнись, Семен! Вы не встретились, она преследовала тебя, чтобы убить!
– Но не убила! Я чувствую, что это судьба.
Ричард огляделся и, заметив, что их перешептывания уже вызывают подозрения у стоявших рядом, замолчал. Тем временем драма на поляне продолжалась.
– Ты предала нашу любовь! – выкрикивал черт. – Ты ведьма и не можешь любить простого смертного!
– Я не ведьма! – оправдывалась Када. – Я не прошла посвящения!
– Не лги, ты прошла все обряды!
– Но мне остались сутки до посвящения, вы не можете меня казнить как ведьму.
– Раз ты здесь, на шабаше ведьм, то и будешь казнена по узаконенному владыкой обряду! – не унимался черт.
– Но я не ведьма! – рыдая, стояла на своем Када.
– Остановитесь! – вмешался мессир Леонард, – Вы забыли, что главное слово здесь за мной. Если ей остался только один обряд посвящения, то мы проведем его здесь и сейчас. После этого она станет настоящей ведьмой, и мы сожжем ее на костре как неверную.
Одобрительные возгласы послышались со всех сторон.
– Обряд! Обряд! – кричали собравшиеся. – Потом на костер!
Када растерянно смотрела по сторонам; она понимала, что помочь здесь ей уже никто не в силах.
По ее лицу текли слезы. Сейчас она горько сожалела, что рьяно стремилась стать ведьмой.
– Я здесь, Када! – не выдержал более Грач и ринулся к ней. Приблизившись, он снял маску урода и взял Каду за руку: – Я с тобой! Она не может стать ведьмой – последнее задание, которое ей оставалось сделать, чтобы подойти к обряду – это убить меня. Но я жив и стою перед вами.
Собравшиеся в немом изумлении уставились на Семена Семеновича. Мгновенье тишины нарушил Леонард.
– А ты смел! – произнес он. – Прийти на наше сборище не каждый решится. Ну что ж, удовольствие ты получил: видел все, созерцал, а за это надо платить…
– И какова же будет эта плата? – решился спросить Грач.
– А плата едина для всех смертных и непосвященных – кровь. Ты наполнишь наши бокалы своей кровью, Када тебе поможет в этом, а мы выпьем за ваше здоровье и счастье на том свете.
Сказав это, мессир рассмеялся и, взмахнув рукой, показал тем самым, что можно переходить к развязке этого спектакля. Перепуганная до смерти Када повернулась к востоку лицом и, упав на колени, дико закричала:
– О, Рафаэль, ты властвуешь над жизнью и смертью – не оставь нас! Умоляю, спаси!
На ее мольбы никто не обращал внимания – ведьмы и маги давились от смеха и, радуясь предстоящей забаве, подступали к ним ближе. Они двигались медленно, словно наслаждаясь удовольствием созерцать их перепуганные лица и глаза, молящие о пощаде.
Грач подступил ближе к Каде, крепко сжимая ее руку. Другой рукой он достал талисман тетки Агафьи и принялся размахивать им, словно отгоняя назойливых комаров, вызывая тем самым еще больший смех подступающих.
– Стойте! – крикнул кто-то из колдунов. – Они накликали на нас гнев Рафаэля!
Обезумевшая толпа остановилась и все повернулись в ту сторону, куда указывал кричавший. Там они увидели в воздухе голову, похожую на голову Леонарда, с ярко-красными, словно прожекторы, глазами. Тут позади себя Грач услышал голос Ричарда:
– Бегите к скале, я их задержу!
– Так это ты сделал? – обернувшись, тихо спросил Семен Семенович.
– Спешите, пока они не сообразили, что это всего лишь фокус с головой из камня!
– А ты?
