Я рассмеялся. Отчасти от глуповатого вида зомби, отчасти оттого, что понял, что моя жизнь всё-таки не катится коту под хвост. А ещё отчасти потому, что смех переполнял меня изнутри и рвался выплеснуться наружу. Последний раз я так отчаянно хохотал после шутки с пусканием газов. Под конец у меня даже полились слёзы по щекам.
— Ничего смешного, — сказала Сара и тоже рассмеялась.
Когда с кем-нибудь вдвоём так смеёшься, смех вас с ним… ну да, сближает. Он рушит всё то, что вас двоих разделяет. И оставляет только настоящего тебя и настоящего того, другого человека, тесно прильнувшими друг к другу невзирая на то, что вы сидите по разные стороны стола.
Скоро — слишком скоро — Саре надо было уходить.
— Не хватало ещё, чтобы нас обоих отстранили от занятий, — сказала она.
— Может, дашь номер своего мобильного? — спросил я. При этом я постарался, чтобы мой голос прозвучал спокойно и уверенно, так, будто спрашивать номер мобильного телефона — это для меня самое обычное дело.
— Конечно.
Сара продиктовала номер, а я записал его в список контактов. При этом я, должно быть, выглядел на сто процентов самим собой — единственным в мире человеком младше шестидесяти, у которого никогда раньше не было мобильного телефона.
Когда мы закончили с номером, она ушла, а я посмотрел ей вслед и издал протяжный вздох, в котором смешались восхищение её красотой и чувство облегчения оттого, что мне удалось-таки не наделать глупостей.
Потом я задумался, как лучше убить оставшееся до вечера время. Сначала у меня возникла идея прокатиться на автобусе в центр, но потом я услышал трескучую птичью скороговорку, поднял голову и увидел на дереве сороку. Сороки принадлежат к семейству врановых, тому же, что и грачи. Поэтому я подумал про Грачика и про Кенни. И решил пойти встретить брата из школы.
Когда Кенни только пошёл в свою новую школу, нам с отцом приходилось отводить его туда по утрам и забирать после занятий. Это Кенни бесило. Но потом ему разрешили самостоятельно добираться в школу и обратно, и он страшно этим гордился. Его школа была специальной — для детей с отставанием в развитии. Одни тамошние ученики отставали в развитии довольно сильно, другие — не очень, как Кенни. Ему это нравилось, потому что он умел делать вещи, которых другие делать не умели, и он с удовольствием этим другим помогал. Поэтому, когда мы приходили его забирать, это его смущало и раздражало. Он не хотел выглядеть беспомощным и неспособным о себе позаботиться.
Занятия в его школе заканчивались в три, и я был у школьных ворот точно к звонку. Какое-то время после звонка ничего не происходило, а потом во двор повалили дети. За воротами большинство из них ждали родители, тут же стояло несколько школьных микроавтобусов. Кенни мог ездить домой на одном из этих микроавтобусов, который доставлял бы его прямо к нашему крыльцу, но ему больше нравилось пользоваться «настоящим», а не «специальным» автобусом.
Ростом и сложением дети из специальной школы ничем не отличались от обычных, но двигались почти все как-то странно и с трудом. Одни, казалось, шагали против сильного ветра, другие словно бы только что куда-то мчались, а теперь изо всех сил старались замедлить бег. Несколько человек сидели в электрических инвалидных колясках, но это не мешало им участвовать в общей оживлённой возне. Как и все дети на свете, они радовались окончанию учебного дня.
Наконец показался Кенни. С ним вместе вышел паренёк ростом ему по плечо, в длинном, ниже колен, плаще. На ходу паренёк пристально смотрел себе под ноги, как будто у него рассыпались деньги. Это не мог быть никто другой, кроме Доктора Кто. Кенни болтал и смеялся, по своему обычаю размахивая руками, как будто отбивался от роя бабочек-убийц.
Увидев меня, он переменился в лице. Несколько раз оглянулся, чтобы убедиться, что больше никто меня не заметил. Потом махнул мне рукой, мол, уходи. Я остался стоять где стоял. Тогда он сверкнул на меня глазами и оскалил зубы, как делает Тина, когда у неё отбирают кость.
Это на меня тоже не подействовало, и я дождался, пока Кенни и Доктор выйдут из ворот.
— На нас с тобой смотрят, — сказал он мне сквозь зубы. — Я езжу домой сам, на настоящем автобусе.
Так вот оно что. Кенни меня стеснялся. Это было забавно.
— Да, Кенни, я знаю, — сказал я. — Но мне захотелось с тобой пообщаться, и я подумал, ты согласишься составить мне компанию по пути домой.
Сыграть на добрых струнах его души — вариант беспроигрышный.
— Ах да, — сказал он. — Я и забыл, что тебя вышибли из школы. Если ты всё ещё от этого расстраиваешься, можешь поехать со мной. Я не против.
Доктор всё это время стоял рядом. Засунув руки глубоко в карманы, он рассматривал рассыпанные под ногами невидимые монеты.
— Не хочешь познакомить меня со своим другом? — спросил я.
— Нет, не хочу, — ответил Кенни. — Он не любит разговаривать с незнакомыми людьми. У него голова занята важными мыслями. Он планирует следующий этап.
— Тогда ладно, — сказал я.
— Перед нами стоит задача, — продолжал Кенни. — Её надо как следует обдумать.
