— Лучники, готовьсь! — гаркнул страж, закованный в латный доспех; на его шлеме имелось золотое украшение в виде полумесяца, знак командира. — Мечники, щит на руку!
Туман колыхнулся, потек на защитников Крохтыни, кроме скрипов звуча теперь звоном металла. Сначала из тумана показались костяные воины, скелеты в броне и без нее, за ними ковыляли зомби.
— Огненными! Залп! — скомандовал командир стражей. — Встречаем тварей! Огненными! Залп!
— Им бы священников, — Маська мялась, как неприкаянная, ломиться к монстрам, не очень-то резво идущих в атаку, было сущей глупостью, а стоять без дела, когда драка уже началась, гнома не привыкла.
— Угу, — буркнула Хэйт, выставляя трясину на пути немертвых — той их части, что прямо в сторону ее группы перла.
Лучники и мечники — по доспехам и оружию судя, других классов среди стражей Крохтыни не было. Священники против нежити ох, как пригодились бы.
«Вера — их щит, но ни одной монашеской робы, кроме Монка, в рядах защищающих», — задумалась адептка. Додумать мысль не удавалось, а нехорошее предчувствие появилось.
Монк — как мысли ее прочел! — поднял руку, активируя какое-то из своих умений.
— Залп! — очередной выкрик стража совпал с появлением круга света, смявшего кости дюжины приближающихся скелетов.
Не отставая от монаха в эффективности, Хэйт призвала изначальную тьму — и заулыбалась, глядя на поток сообщений о полученном опыте. Нежить уязвима к свету, но и тьма может нанести немало вреда ожившим трупам, а уж интеллект, ответственный за силу магических атак, адептка тьмы раскачала до достойного показателя — триста семнадцать с учетом экипировки.
Выделив ближайшего костяного «бегуна», Хэйт немного поуспокоилась: тридцать седьмой уровень, с фракцией все понятно, нежить, четыре с небольшим тысячи очков здоровья, устойчивость к стрелам, болтам и метательному оружию, уязвимость к огню, свету и дробящему оружию. Случайно выбранный скелет из чуть более отдаленных оказался «постарше» уровнем, но не критично — тут не лавовому дракону в пасть глядеть, а всего-то тысячу-другую трупов упокоить окончательно. И зомби не особо удивили: уровнями они были от пятидесятого до пятьдесят девятого (из тех, кого Хэйт видела), вот по здоровью «толстячки», от десяти тысяч хп, с устойчивостью к колющему оружию и магии земной стихии, с уязвимостью к свету.
Вроде бы стражей на то, чтобы обхватить Крохтынь, поселение маленькое и компактное, хватало, а значит, волноваться было не о чем. Но…
«Вера — их щит», — царапало в уме адептки.
— Мечники, вперед на пять шагов, принимаем на щиты! — проревел командир стражей. — Лучники, выцеливать зомби!
«Вера, не стрелы и латы…»
— Нам же уже пора вмешаться? — с восторгом в голосе и взгляде спросила гнома, подразумевая себя и убийцу, мистики-то уже сделали пару «ходов» по уменьшению неживого воинства.
— Погоди, — осадил порыв мелкой Рэй, с нехорошим прищуром глядящий в клочья тумана. — Пока не пора.
— Чего ждать-то? — скуксилась Маська, но топор опустила.
— Если бы я знал, — поморщился убийца, показывая, что не одну Хэйт мучают сомнения и предчувствия. — Хрени какой-то ждать, слишком гладко все идет.
Будто бы только этих слов и дожидались от него: за ограждением поселения кто- заорал дурниной. От неожиданности Хэйт не поняла даже, мужской или женский был голос.
— Внутрь! — отреагировала на крик квартеронка, повернулась к ближайшему неписю. — Ворота откройте!
— До утра ворота будут закрыты по приказу командира, — махнул головой страж.
Она дернулась было в указанном направлении, где командир рубился уже с самыми шустрыми мертвяками, но ее остановил Рэй.
— Я проверю, что там, — сказал убивец и… взбежал по вертикальной стене.
— Вот вечно самое интересное мимо меня, — насупилась гнома, хмуро глядя то на стену, то на поле боя.
Перед Крохтынью развернулось сражение, в котором им, по большому счету, не было места: высокоуровневые неписи, сшибаясь с немертвыми, крошили и рушили костяки. Там и тут рассыпались на отдельные косточки скелеты, порою по нескольку за один удар стража. Не будь у скелетов устойчивости к стрелам, сомнительно, что они вообще дошли бы до линии мечников.
Монк и Хэйт, выцеливая одиночных мобов, награждали их порциями магии, святые атаки у монаха проходили на ура, а вот гномочке нечем было заняться, разве что плюнуть на защиту вверенных ей «тряпочек» (адептки с монахом) и рвануть в самую гущу боя.
— Народ! — со стены свесился убивец; выражение его лица из-за сумерек считать было затруднительно, но в голосе слышалось волнение. — Вам стоит это увидеть.
Монк окинул взглядом стену, примеряясь к высоте и, вероятнее всего, своему параметру ловкости. Хэйт взгляд от стены отвела, мысленно называя себя жадной заразой — ведь именно для таких целей идеально подходило умение «Стена плюща», а она зажала пятьдесят золотых и не купила книжку.
Гнома фыркнула, подошла вплотную к «забору», выставила щит на протянутых руках.
— Забирайтесь.
Кинжальщик (предварительно кинжалы убрав) протянул руку, готовясь встречать поднимающихся.
