– Что ж, – сказал он, расставив ноги и выстроив клюшку в одну линию с мячом. – Тебе известно, что они ищут повод для сплетен, и ты такой им предоставила, улизнув с Ноа Беккером посреди ночи.
Он замахнулся, отправив мяч на лужайку. Тот пролетел дугой примерно на двести футов и упал, а папа повернулся ко мне, с гордостью улыбаясь во все тридцать два зуба.
У меня от удивления отвисла челюсть, и вовсе не из-за его броска.
– То есть как это – улизнула с Ноа Беккером? – фыркнула я, чувствуя, как горит шея.
– Не знаю, – пожав плечами, ответил папа. – Просто, когда мы резервировали время для гольфа, слышал, как они болтают, что ты была с Ноа в «Черной дыре».
– Да, мы были на одной вечеринке у костра. Как и полгорода.
Я снова глянула на миссис Лэндиш, которая, поджав губы, покачала головой, что-то сказала сидящей на пассажирском сиденье подружке, а потом укатила в гольф-каре, полном сплетен.
Я закатила глаза.
– Честно. И миссис Лэндиш там вообще-то не было.
– Ей и не нужно там быть с учетом, как разлетаются по городу новости.
– Новости, – фыркнула я, выдернув из сумки клюшку и шагнув к метке для мяча. – Нужно организовать в Стратфорде ремесленную ярмарку, чтобы им нашлось какое-то полезное дело.
Папа рассмеялся, отложив клюшку, а потом оперся локтем на гольф-кар и стал смотреть, как я прицеливаюсь.
– Не обращай на них внимания. Кто угодно мог бы совершить такой же невинный поступок, и эти дамы тут же пришли бы к сенсационным заключениям.
Я ухмыльнулась.
– Но просто хочу прояснить… ты же не сбегала с Ноа Беккером посреди ночи, да?..
Я остановилась и оперлась на рукоятку клюшки, смерив отца укоризненным взглядом.
– Пап.
Он поднял руки.
– Просто решил уточнить. Тебе известно, какая слава ходит об этих мальчишках. Хочу убедиться, что моей малышке ничто не угрожает.
Я улыбнулась, покачав головой, и снова приготовилась к удару.
Когда я сделала предварительный замах, сердце забилось чуть чаще из-за того, что пришлось соврать отцу. Папа прав: у всех парней из семейства Беккер была та еще репутация. Но, если судить по вечеру пятницы, который я провела с Ноа, то причина была мне непонятна.
Он отнесся ко мне по-доброму. И был терпеливым. И забавным.
Я улыбнулась, вспомнив, каким сосредоточенным он казался, когда чистил коня и готовил его к прогулке. Но стоило подумать о нем, как я тут же постаралась обо всем этом забыть.
Мой мяч пролетел над полем и упал примерно в двадцати пяти ярдах от папиного. Папа одобрительно вскрикнул, похлопав меня по плечу, и мы увидели, как мяч немного откатился.
– Моя умница! Давай, ты ведешь.
Оставшееся время пролетело незаметно, но я неупустила из виду, что папа частенько посматривал на часы. Я его знаю – он наверняка выделил на партию в гольф точное количество времени и скоро побежит по другим делам.
Я была его дочерью на время, но меня это не волновало. Я прекрасно понимала, что не единственная, кто в нем нуждается. И у мэра провинциального городка в Теннесси огромное количество дел. И, если честно, отец меня вдохновлял. Он побудил меня заняться волонтерской деятельностью, побудил не просто прийти в наш дом престарелых, а сделать его самым лучшим в округе.
Папа был человеком дела и меня воспитал такой же.
– А в целом, как дела у моей малышки? – спросил он, когда мы выехали к девятой лунке. – Хотя не знаю, могу ли я теперь так тебя называть, ведь ты уже обручившаяся женщина.
Я улыбнулась и сняла темные очки, чтобы их протереть.
– Пап, все хорошо. И я по-прежнему остаюсь твоей малышкой – даже после того, как ты проведешь меня к алтарю.
– Ого, – выдохнул он, и если бы на папе не было темных очков, то, готова поспорить, я бы увидела в его карих глазах слезы. – Когда ты об этом говоришь, все звучит так реально.
– Все вполне по-настоящему, – задумчиво произнесла я, снова надев очки. – Сдается, ты доволен как слон тем, что твоя малышка выходит замуж за политика, как ты всегда и мечтал.
Что-то в папином поведении изменилось, и он прочистил горло, положив руки на руль.
– Да. Энтони – хороший человек. Он тебе подходит.
– Да, – кивнула я.
Мы снова замолчали, и я внимательно посмотрела на отца, недоумевая, почему у него так внезапно сменилось настроение. Но, остановив гольф-кар, он тут же вышел и встал на позицию, чтобы отбить последний мяч. После бросил взгляд на часы и с улыбкой повернулся ко мне, а я поняла, что у него поджимает время.
– Пап, все нормально, – сказала я, снова вытащив из сумки клюшку. – Мы все равно тут почти закончили. Если тебе нужно идти, я не против.
Он свел брови на переносице.
– Уверена?
– Конечно, – улыбнулась я, приставив клюшку к машинке, и подошла к папе, чтобы обнять. – Увидимся как-нибудь за ужином на этой неделе.
Он вздохнул, держа меня в крепких объятиях, и нежно поцеловал в волосы.
– Ты лучший ребенок на свете.
– Я тоже тебя люблю, пап.
