Я отпрянул, собираясь врезать кулаком по его самодовольной, улыбающейся роже, но вмешался Бак, перепрыгнув через стойку и схватив меня сзади. Он оттащил меня, но я продолжал сжимать в кулаке рубашку Малкольма, пока его приятель не вырвал ее из рук и не увел Малкольма в другой конец бара.
Малкольм рассмеялся.
Я снова бросился на него, отчего он захохотал еще громче, но Бак обхватил меня за грудь и развернул к себе лицом.
– Эй! – громко и строго сказал он.
Знать не знаю, говорил ли он что-нибудь до этой минуты. Я слышал лишь, как смеется этот мерзавец Малкольм.
– Послушай меня, – пригрозил Бак. – Ты прекрасно знаешь, что этот сопляк вызовет копов и выдвинет против тебя обвинения. Тебе ни к чему несколько ночей в тюрьме, понял? Так что допивай виски и вали на хрен отсюда.
Я попытался вырваться, но Бак вцепился в меня еще крепче, и я громко запыхтел. Гаркнув под конец, стряхнул его руки и потянулся за виски. Я опрокинул в себя содержимое бокала, а потом вылетел через дверь так же, как и днем со склада.
Перед глазами повисла красная пелена злости, когда я понесся через весь город, выбрав короткий путь до дома, который находился в нескольких кварталах от крупной аптеки. Я шел по Мэйн-стрит и, резко свернув на ту улицу, чуть не сбил с ног Руби Грейс Барнетт.
– Уф, – охнула она, когда я на нее налетел. Мы завертелись на месте, и она чуть не упала, но я успел перехватить ее за плечи и выпрямить. Бумажный пакет, который несла Руби Грейс из аптеки, между делом упал, и на асфальт вывалились туалетная бумага, зубная паста и еще всякая разная девчачья хрень, которая была мне незнакома.
– Черт, – буркнул я и наклонился, чтобы помочь собрать покупки.
Руби Грейс наклонилась, насколько ей позволяла юбка. Собрав все с земли в бумажный пакет, мы выпрямились, и между нами повисло неловкое, гнетущее молчание.
– Ты извини, – почесывая затылок, пробормотал я. Потом повернулся, планируя наконец добраться до дома, до которого оставалось всего пару кварталов.
– Подожди, – окликнула Руби Грейс, и я остановился, вымученно вздохнув, а потом повернулся к ней. – У тебя все хорошо?
– Я в полном порядке.
– Ты чуть не сшиб меня с ног, – слегка улыбаясь, сказала она. – А еще выглядишь так, словно готов убить любого, кто просто удостоит тебя взглядом.
– Это недалеко от истины.
Руби Грейс сложила руки на сумке, висящей на бедре, и изогнула бровь.
– Хочешь, обсудим?
– Нет, – наотрез отказался я и уже было хотел отвернуться, но она заговорила прежде, чем я успел это сделать.
– Кое-кто сегодня в дурном настроении?
Я запыхтел, а голова заболела от того, как крепко я стиснул зубы. Мне нужно домой. Срочно.
– А кое-кто не в меру любопытен.
От моих слов у нее вытянулось лицо.
– Ноа…
– Слушай, может, перестанешь совать нос в мою жизнь и займешься своей? Тебе наверняка нужно попробовать какой-нибудь торт или повязать ленточки.
Руби Грейс приоткрыла от удивления рот.
– Почему ты так груб со мной? Я просто хотела удостовериться, что у тебя все хорошо.
– О, да неужели? – прошипел я и подошел к ней близко-близко. Между нами оставалось всего пару сантиметров, а мое разгоряченное дыхание касалось ее носа. Я посмотрел сверху вниз на потрясенную Руби Грейс. – Хочешь вернуться в «Черную дыру», сесть на моего коня и тереться об меня задницей? Притворяться, что у тебя нет жениха, который явно бы возражал, если бы я стал рассказывать тебе обо всех моих чертовых проблемах?
Она нахмурилась, а ее глаза превратились в две узкие щелочки.
– Иди в задницу, Ноа Беккер.
– О, уж тебе бы этого хотелось. Но не сегодня. – Я с превеликим трудом ухмыльнулся, развернулся на пятках, запихнув руки в карманы, и помчался домой.
Мое поведение уже ни в какие ворота не лезло. Вовсе не так я относился к Руби Грейс, но она попала под горячую руку, а мне нужно было на ком-то выместить злость.
И эта честь выпала ей.
Я услышал за спиной, как она то ли зло выдохнула, то ли рыкнула, но не решился посмотреть в лицо девушке, которой только что нанес оскорбление. Я не мог видеть ни ее злость, ни извиниться за свою. Но я все равно ничем не обязан Руби Грейс. Даже если огорчил ее, какое мне дело?
По пути я выкинул из головы эти мысли, одержимый желанием побыстрее добраться домой, встать под горячий душ, а потом лечь спать.
На сегодня с меня хватит всякой херни.
В ту воскресную службу в церкви я соответствовала всем ожиданиям.
Подобающе оделась в солнечно-желтое платье длиной чуть ниже колен, выбранное мамой. Оно облегало талию и расходилось на бедрах, а еще было отделано кружевом, мама дополнила его огромной белой шляпой с желтой лентой под цвет наряда и белыми дизайнерскими туфлями – теми самыми, в которых я попробовала виски в первую неделю по возвращению в город. Волосы я завила и уложила в идеальную прическу, а еще умело нанесла легкий макияж.
Я пришла вовремя, разместилась в третьем ряду, где нравилось сидеть маме, и вела себя как истинная юная леди.
Я улыбалась, пожимала руки прихожанам, пока они, болтая, занимали свои места.
