— Я Симон Фуше… — с некоторым вызовом заявил крепкий мордатый мужик среднего возраста и кивнул на второго — пузатенького бородача. — А это — Гаспар Ноэ. Мы посланники от Генеральных Штатов Франции к Генеральным Штатам Нидерландов. Вы не имеете права нас задерживать.
Я одарил его наиболее поганой из своего арсенала ухмылкой.
— Насколько мне известно, сейчас официальным регентом Бургундских Нидерландов является герцог Максимилиан. Следовательно, как официальные посланцы сопредельного государства, вы сначала обязаны совершить визит в соответствующую инстанцию при дворе его высочества и только потом приступать к своей миссии. Не так ли? Ничего подобного вы не сделали, следовательно, являетесь шпионами и лазутчиками, но никак не посланцами. А лицо, вас принимающее, считается государственным изменником. Да-да, именно так, мэтр Уве. Надеюсь, вы понимаете, чем это грозит? Вяжите его.
Далее всех домочадцев заперли, дом поставили под охрану, а франков и хозяина препроводили в соответствующее учреждение, то бишь в темницу, для последующего тщательного дознания.
К счастью, вмешательства фра Георга не понадобилось, что сильно его расстроило.
Управившись, мы сразу переместились в дом второго клиента, который, как выяснилось, уже успел взять братец Тук.
Хозяин, еще крепкий старик в одной камизе, валялся связанный на полу. Рядом с ним жалобно всхлипывал молоденький парнишка, почти мальчик, со смазливой мордашкой и почему-то совсем без одежды.
— Что тут у нас?
— Мужеложец окаянный! — Шотландец презрительно сплюнул. — Застали прямо на горячем. По показаниям дворни, живет с пацаном как с женой. Пречистая Дева Мария, что творится? Сир, куда мы катимся? Тьфу…
Признаюсь, я особо не удивился. Официально церковь мужеложство горячо осуждает и строго карает, но, как ни странно, гомосексуалистов от этого меньше не становится.
— Ай-ай, мэтр Томас… — Я присел на корточки рядом с бюргером. — Надеюсь, вы понимаете, чем вам это грозит?
— Молю! — Бюргер умоляюще уставился на меня. — Я все отдам, сделаю все, что прикажете…
— Не стоит… — Я мило улыбнулся. — Впрочем, к этому вопросу мы еще вернемся. Фра Георг ваш клиент?
Монах молча кивнул.
А вот на этом наше везение закончилось. Дом третьего делегата пришлось штурмовать по-настояшему. Хозяин вместе со слугами и старшим сыном отбивался до последнего и бросил алебарду только после того, как пригрозили перерезать глотку жене.
Удалив всех из комнаты, я остался с ним наедине. Но разговора по душам все никак не получалось. Ульрих Гекеренвен оказался не робкого десятка.
— Мэтр Ульрих, мы уже взяли двух людей руа франков в доме вашего сообщника Уве ван дер Сюрта. Ваше намерение завтра, а верней уже сегодня, проголосовать за лишение герцога Максимилиана статуса регента является государственной изменой. Не стоит запираться, вы делаете себе только хуже.
— Да плевал я на руа Луи! — процедил фламандец, с презрением смотря на меня. — Нидерланды принадлежат народу, а не таким напыщенным болванам, как ты и твой герцог. Будь ты проклят, Палач! Всем рты не закроешь.
Я про себя выругался. Если в первых двух случаях особо напрягаться не пришлось, бюргеры поплыли и с радостью пошли на сотрудничество, то этому мне особо предъявить нечего. К тому же Ульрих популярен у народа, и, если его даже просто изъять из оборота на время, могут возникнуть проблемы. Шума мы наделали изрядно.
— Сир… — неожиданно в комнату просунулась голова одного из подручных фра Георга. — Простите, требуется ваше присутствие…
Оставив Гекеренвена с одним из мосарабов, я вышел.
— Брат… — Монах с торжеством продемонстрировал мне толстый том в переплете из потертой телячьей кожи.
— Что это?
— Еретическое сочинение Арнольда Брешианского. Нашли в комнате его старшего сына. И это еще не все. Он переводил его на фламандский язык.
— Я доложу магистру о вашем рвении… — пообещал я монаху, а сам задумался.
С одной стороны, случившееся играло мне на руку, с другой… Отдавать инквизиции Ульриха категорически не хотелось. Фламандец своей самозабвенной храбростью и взглядами стал мне симпатичен.
Немного подумав, я вернулся в комнату.
— Итак, мэтр, дело принимает совсем другой оборот. Вы знали, что ваш сын занимается еретическими практиками? У него в комнате нашли целое собрание запрещенных сочинений.
Фламандец страшно побледнел и отрицательно мотнул головой.
— Нет, не знал…
— Вы понимаете, чем это грозит ему?
— Понимаю… — тяжело прошептал Гекеренвен и вдруг с решимостью выкрикнул: — Но это все не его. Мое! Клянусь!!!
— Это благородный поступок, мэтр. Но он не поможет. Инквизиция займется всей вашей семьей. Но есть выход из ситуации…
— Ваше сиятельство… — Ульрих Гекеренвен упал на колени. — Не держите на меня зла за поносные слова. Клянусь Богородицей, в запале молвил, по скудомыслию своему…
— Встаньте… — коротко приказал я.
Фламандец быстро замотал головой.
