Плотно взяться за владение я так и не успел, но все равно с того времени Уэссан сильно преобразился. На месте живописных развалин теперь красовались настоящий артиллерийский бастион и капитальный маяк, а в бухте появился небольшой порт. Рядом с ним — большой поселок, одноименный с самим островом. Народ сюда я набрал в основном из самой Бретани, сманив хорошими подъемными и другими плюшками. Признаюсь, шли трудно, но со временем дело наладилось. Поселение процветает, домишки добротные, куда ни глянь — пасутся стада домашней скотины и зеленеют огороды с полями. Но главный доход я получаю не с домашнего хозяйства, а с экспорта устриц, ибо архипелаг — одна громадная устричная плантация. Улов скупают на корню, причем половину сразу забирает бретонский двор. Золотишко течет рекой, да и сам народ богатеет. Никого не выгонишь, готовы в сервы записываться плотными рядами, дабы остаться на хлебном месте.
Как только мы вошли в бухту, бабахнула серпентина. В поселке мгновенно возникла суматоха, через краткое время превратившаяся в организованную церемонию встречи.
Ага, хлеб-соль, целование длани любимого сеньора и прочие радости средневековых взаимоотношений. Пришлось терпеть, а куда деваться. Тем более что наведываюсь сюда едва ли не раз в год. И максимум на пару деньков, не больше. А в этот раз вообще, почитай, только на ночь.
Несмотря на окружающее благолепие, своей резиденцией на острове я так еще и не обзавелся, поэтому пришлось ночевать на «Виктории», чему я не особо опечалился. Сроднился уже со своим корабликом. Признаюсь, иногда даже уверенней чувствую себя, чем на суше.
Отчалили с рассветом, а к полудню наконец показался Нант, главная вотчина бретонских дюков, то бишь герцогов.
Большой и симпатичный город и, что главное, более-менее чистый по сравнению со своими средневековыми соседями. По крайней мере, вонь от нечистот и прочей дряни на улице благодаря близости к морю уносит ветерок.
В Нанте еще расположен филиал моей торговой компании, благодаря чему у наших судов есть свои причалы. К одному из них «Виктория» и пришвартовалась.
Едва я успел переодеться, как на борту появился Руперт Лебо, бессменный глава нантского отделения и по совместительству — мои глаза и уши в городе.
— Сир… — Невысокий плешивый толстячок согнулся в почтительном поклоне. — Рад приветствовать вас в городе. Ваши лошади уже у причала. С высочайшим почтением хочу сообщить вам, что торговые дела…
— С отчетом — к нему… — оборвал я его и кивнул на Хорста, застывшего в уголке каюты.
Лебо расплылся в угодливой улыбке.
— Всенепременно, сир, я всегда готов.
В отличие от своего шефа Руперт никогда внешне не показывал особого трепета перед цербером-аудитором, что мне особо нравилось в приказчике.
— Покиньте нас все…
Через несколько секунд мы с Рупертом остались одни в каюте.
— Рассказывай. — Еще раз глянув в зеркало, я уселся в кресло. — Что нового при дворе дюков? Хотя подожди, сначала — о моих дочерях. Как они тут?
— Насколько мне известно — все прекрасно… — начал Лебо. — Дюшеса и дюк души не чают в госпоже Теодории и ваших младших дочерях. Давеча они гостили в охотничьем замке Дуар, а сегодня вернулись в свой дом.
— Кто вернулся?
— Ваши дочери, сир!..
— Куда?
— В свой особняк…
— Какой еще «свой» особняк? — Я удивленно уставился на приказчика.
Что за бред? Недвижимостью в Нанте я так и не успел обзавестись, по большей степени — за полной ненадобностью. Все равно бываю очень редко, да и то почти всегда — инкогнито, а при офисе компании присутствуют комфортабельные покои, чего мне с головой хватает. А тут особняк… Откуда он взялся?
Лебо слегка растерялся, но тут же взял себя в руки.
— Особняк, сир. Подарен его высочеством Франциском вашим дочерям, сир. Отличная недвижимость, с садом, всеми приличествующими постройками и недалеко от дворца.
— Подарен? — Тут я удивился еще больше. Верней, совсем оторопел. Франциск скряга каких свет не видел. Что за щедрость?
— Да, сир, месяц назад. Наша компания только выполнила подряд на внутреннее обустройство особняка. С гордостью могу сообщить: все исполнено на высшем уровне. Лучшие материалы и мебель, что можно достать в Бретани. Да что там — во всей Европе!
— Что? — взревел я, вскакивая с кресла. — За какие деньги? Кто разрешил тратить средства компании?
Ничего не пойму… Чада обеспечены всем приличествующим их положению: лучшие выезды, лучшие наряды и драгоценности, но в личных тратах они строго ограничены. К примеру, свой дом, буде им вздумается, они купить не смогут. Да и ни к чему он им. В Нидерландах они как фрейлины Мергерит жили при ней в казенных апартаментах, а здесь, как гости при дворе герцогини, обитают во дворце дюков. Да черт с ним, домом этим, я еще разберусь, с какой стати Франциск расщедрился, но шикарно обставить его у дочурок денег точно не хватит.
И вообще, странная история — дочери воспитаны так, что не позволяют себе лишнего роскошества. Федора — та тоже если не прижимиста, то образцово экономна. Что за бред?
