Жаль, основная примета не сработала, а я так надеялся. Тупые они все трое. Интересно, как «Неспящие» вообще решились завербовать их в свои ряды?
Заговорщики сидели в мягких креслах. Повод для сбора верхушки «Неспящих», то есть двух человек, был печальный: у них в очередной раз ничего не получилось. В принципе, этот повод был не нов, но в этот раз не получилось как-то особенно сильно. И, что примечательно, из-за одного молодого идиота.
— Этот придурок загубит нам все дело, — недовольно бросил первый, потягивая вино. — Это же надо было додуматься, устроить похищение прямо на приеме у собственного дяди! Да еще и запереть их к себе же в подвал! Еще и девку зачем-то прихватил. Я начинаю жалеть, что мы с ним связались.
— Да, мальчик проявляет какое-то излишнее рвение, — согласился второй. — Так он нас всех подставит. Молодость, что поделать.
— Он полный идиот, — отрубил первый. — И ни молодость, ни старость тут ни при чем. Сотворить такую чушь, даже не посоветовавшись с нами!
— Да ладно, не будь к нему так суров, — примирительно ответил второй. — Как будто я один здесь видел десятки глупых юнцов, желающих забраться повыше. Молодой Шереметьев еще не самый тяжелый случай.
— Да ладно, — фыркнул первый. — А что, может быть тяжелее?
— Один из знакомых мне графских сыновей, помнится, так хотел стать наследником, что попытался задушить своего брата прямо в его постели.
— Ну, убийство во сне всегда было традиционным методом передачи власти.
— Да, но то во сне, а не когда он там с девицей. А еще один подсыпал обожаемому папочке яд в еду, желая немного ускорить процесс наследования титула, потом забыл об этом, проголодался и сам же его и сожрал. Там что ты слишком суров к нашему юному другу.
Первый заговорщик вздохнул. Перед его мысленным взором пронеслась череда знатных наследников разной степени родовитости, которых можно было бы привлечь к делу. Приходится признать: выбирать особо не из кого, юный Шереметьев из них еще не самый тупой.
— Мне начинает казаться, нам вообще стоит оставить в покое этого Лазарева. Каждый раз у нас с ним ничего не выходит. Может быть, он ничего и не видел?
— Видел, — мрачно возразил второй. — Точно видел.
— И до сих пор никому не рассказал? Он же, вроде как, ходит под ручку со всей Тайной Канцелярией.
— Возможно, он не понял, ЧТО ИМЕННО он видел, — выразительно произнес второй. — Думаю, так оно и есть. Но может понять в любой момент, если даст себе труд вспомнить и немного подумает. И тогда все мы пойдем под топор палача.
— Может, он так и не поймет. По нашим старым сведениям, он тоже был тупой.
— Вот именно, что был. Но в последнее время Лазарев вдруг развил бурную деятельность, и мне это не нравится. Раз он вдруг резко поумнел, то может и переосмыслить одно маленькое происшествие, которому стал свидетелем. И тогда…
— Тогда нас ждет топор палача, — признал первый. — Значит, Лазарева надо устранить. И в идеале еще и узнать перед этим, не разболтал ли он кому-нибудь. Хотя, учитывая его везучесть, даже если мы просто его убьем, уже будет неплохо.
— Надо, согласился второй. Только, ради всего святого, не так топорно, как это пытался сделать юный Шереметьев.
Заговорщики переглянулись, безмолвно соглашаясь, что они-то уж точно не юный Шереметьев и подобной фигни не сделают.
— И когда мы снова попробуем его убрать?
— Чем раньше, тем лучше.
На обратном пути Игорь был каким-то задумчивым. Мечтательно-отстраненным выражением лица он напоминал Инцитата, только, пожалуй, у некроманта шансов устроить личную жизнь было все же больше, чем у бедняги-коня. Хотя, конечно, с Каладрием никто из них не сравнится.
— Узнал что-нибудь? — спросил кузен, которому я успел поведать об истинной цели нашего визита.
— Нет. С племянниками князя я, правда, пообщался, но это мало что дало.
— Что, совсем ничего не выяснил? — удивился Игорь.
— Ну, если найти еще четырех таких, можно составить полный набор иллюстраций к семи смертным грехам, — признал я. — И дополнительно они получают кубок имени меня за братскую любовь и родственные чувства. — Я подавил желание добавить, что Игорь мог бы заметить это и сам, но был очень занят. — Но по делу ничего. У всех них, в принципе, мог быть мотив связаться в «Неспящими», но при этом никто всерьез на заговорщика не похож. Но усадьба у них прекрасная, надеюсь, даже ты оценил.
— Оценил, — подтвердил Игорь. — Нам бы такую.
— И это ты в самом дворце не был. А еще у них есть грот, церковь, оранжерея…
— И птичник, — дополнил с моего плеча Каладрий.
— Да, твои жизненные ценности я уже понял, — заверил я. — Хотя раньше ты, помнится интересовался совсем другим. Физическое воплощение плохо на тебя повлияло.
— Ну, в фамильный склеп я к ним залетел, он тоже ничего. Но птичник все-таки лучше. От него практической пользы больше, — выразил Каладрий свою позицию.
— Что он там тебе курлычет? — полюбопытствовал Игорь.
— Признает, что жизнь в сравнении со смертью все-таки имеет некоторые преимущества.
