| "Remember, this is no affair of mine," said the trembling voice of La Carconte, as though through the flooring of her chamber she viewed the scene that was enacting below. | - Помни, что не я тебя заставила! - послышался дрожащий голос Карконты, словно она видела сквозь половицы, что происходит внизу. |
| "Enough, enough!" replied Caderousse; "say no more about it; I will take all the consequences upon myself." | - Ладно, ладно, - сказал Кадрусс, - довольно; я все беру на себя. |
| And he began his story. | И он начал. |
| Chapter 27. | VI. |
| The Story. | Рассказ Кадрусса |
| "First, sir," said Caderousse, "you must make me a promise." | - Прежде всего, - сказал Кадрусс, - я должен просить вас, господин аббат, дать мне одно обещание. |
| "What is that?" inquired the abbe. | - Какое? - спросил аббат. |
| "Why, if you ever make use of the details I am about to give you, that you will never let any one know that it was I who supplied them; for the persons of whom I am about to talk are rich and powerful, and if they only laid the tips of their fingers on me, I should break to pieces like glass." | - Если вы когда-нибудь воспользуетесь сведениями, которые я сообщу, то никто не должен знать, что вы получили их от меня; люди, о которых я буду говорить, богаты и могущественны, и если они дотронутся до меня хоть пальцем, то раздавят меня, как стекло. |
| "Make yourself easy, my friend," replied the abbe. "I am a priest, and confessions die in my breast. Recollect, our only desire is to carry out, in a fitting manner, the last wishes of our friend. | - Будьте спокойны, друг мой, - сказал аббат, - я священник, и тайны умирают в моей груди; помните, что у нас нет другой цели, как только достойным образом исполнить последнюю волю нашего друга. |
| Speak, then, without reserve, as without hatred; tell the truth, the whole truth; I do not know, never may know, the persons of whom you are about to speak; besides, I am an Italian, and not a Frenchman, and belong to God, and not to man, and I shall shortly retire to my convent, which I have only quitted to fulfil the last wishes of a dying man." | Говорите, не щадя никого, но и без ненависти; говорите правду, только правду. Я не знаю и, вероятно, никогда не узнаю тех людей, о которых вы мне расскажете. К тому же я итальянец, а не француз, принадлежу богу, а не людям; я возвращаюсь в свой монастырь, из которого вышел единственно, чтобы исполнить последнюю волю умершего. |
| This positive assurance seemed to give Caderousse a little courage. | Эти убедительные доводы, по-видимому, вселили в Кадрусса немного уверенности. |
| "Well, then, under these circumstances," said Caderousse, "I will, I even believe I ought to undeceive you as to the friendship which poor Edmond thought so sincere and unquestionable." | - В таком случае я хочу, я должен разуверить вас в этой дружбе, которую бедный Эдмон считал такой искренней и верной. |
| "Begin with his father, if you please." said the abbe; "Edmond talked to me a great deal about the old man for whom he had the deepest love." | - Прошу вас, начните с его отца, - сказал аббат. -Эдмон много говорил мне о старике, он питал к нему горячую любовь. |
| "The history is a sad one, sir," said Caderousse, shaking his head; "perhaps you know all the earlier part of it?" | - Это печальная история, - сказал Кадрусс, качая головой, - начало вы, верно, знаете. |
| "Yes." answered the abbe; "Edmond related to me everything until the moment when he was arrested in a small cabaret close to Marseilles." | - Да, - отвечал аббат. - Эдмон рассказал мне все, что было до той минуты, когда его арестовали в маленьком трактире в окрестностях Марселя. |
