— Всё, привал. — приказал я, поняв, что дальше мы двигаться не можем. — Спать будем прямо в машинах, на раскладушках и по очереди. Нужно контролировать чтобы медитация укрепления не слетала даже во сне. Используйте истинное зрение для проверки ауры и течения энергии.
— А если медитация сорвется, когда мы уснем? — с опаской спросил Сергей.
— Значит вас разбудят. — ответил я. — Но ваших навыков вполне достаточно чтобы самостоятельно справится с постоянным поддержанием, просто раньше не было такой необходимости, а теперь есть.
— Приспосабливайся или умри. — усмехнулся другой неофит. — Жестко, но мне нравится. Сделаю всё возможное.
— Ну вот и отлично. — похвалил я товарищей. — Я возьму на себя самую поганую вахту — рано утром. Сейчас же будет очередь Марии. Всем спокойной ночи.
Якутск, дворец правительства.
— Ваши действия недопустимы. — мрачно проговорил Саин-хан, желавший выразится совсем по-другому, но сдерживающийся, чтобы перетянуть на свою сторону как можно больше офицеров. — Ваше спонтанное решение подвергло флот угрозе полного разгрома. Мы потеряли ответственных и преданных людей, потеряли корабли и чуть не лишились столицы.
— Ваша столица — всего лишь заснеженный город в диких лесах. — усмехнулся Генрих. — А ваш противник — бегающий от боя мальчишка. Возможно талантливый, но всего лишь трус. Он оскорбил меня и самого Папу, и, если бы вы своими действиями не привели флот к столь плачевному состоянию, не сумел бы избежать причитающейся кары.
— Главное для нас не кара, а сохранность наших людей и флота. — покачав головой ответил Сани Булат.
— Наших людей и нашего флота. — не скрывая издевки поправил его Генрих. — У вас нет своих судов, кроме пары давно списанных корветов да фрегата. Другое дело — передовые корабли, переданные вам под некоторые гарантии, в том числе гарантии, которые вы давали Папе. И что же мы видим? В этом городе, именно что забытом богом, нет ни одной католической церкви!
— Одна есть. — поправил его Саин-хан.
— Она не достроена, хотя прошло уже больше двух лет с соглашения. Мало того, этот мальчишка прямо сказал, что католики на территории Сибирского ханства — будут под угрозой истребления. — гневно сверкнув глазами произнес Генрих. — В таких условиях у меня просто не было выбора, кроме как обратиться к Папе напрямую, получив от него благословление занять место епископа Якутского и объединить под своей волей всех честных католиков. Как солдат и офицеров. Так и управляемых ими кораблей.
— Вера — важная основа нашей жизни, для многих — предопределяющая, но не единственная. Договоренности, клятвы годы службы — все это нужно учитывать. А кроме того — нужно учитывать и ваши способности как военачальника, погнавшегося за одним единственным кораблем и заставившего собственных подчиненных гибнуть совершенно напрасно, в безумной гонке. — с жаром, обращаясь не к паладину Папы, а к собравшимся вокруг них офицерам сказал Саин-хан, и многие из сидящих на трибунах и следящих за дебатами мужчин одобрительно закивали, послышались даже жидкие аплодисменты.
— Вера, как вы верно заметили — определяет не только наше сознание но и жизнь. По крайней мере если это касается истинных католиков, что получили божий дар — резонанс. — с усмешкой произнес Генрих. — И мне, как божьему избраннику, получившему больше многих, знакомо это не понаслышке. Что же до выдающихся навыков полководца… не вы ли потеряли три крейсера, включая тяжелый крейсер Огайо, а после этого сбежали, поджав хвост, хотя ваших сил было в несколько раз больше?
— Мы потеряли минимум людей в нападении, вы потеряли кучу преданных офицеров просто так, в погоне за беглецом. — жестко возразил Саин-булат. — Да и по кораблям ситуация мягко скажем неоднозначная. Думаю, большая часть господ офицеров согласится — в первую очередь нужно ориентироваться на тактику и стратегию, а потом уже на собственные пожелания. Если вы хотите гоняться за цесаревичем по всей Сибири — никаких проблем, но защитить вы можете лишь один корабль, а потому остальные должны остаться здесь — в Якутске, готовясь к очередному вторжению неприятеля.
— Которого не будет, стоит разделаться с одним единственным человеком. — сказал Генрих, которому спор уже начинал надоедать. — Вы забываетесь, хан. Наши офицеры и наши суда служат великой цели, Папе, и государям своих стран. Никак не вам. А то, что они заключили с вами контракт и получали жалование — так они получали их из наших же денег, которые вам ссудили. У вас же ничего нет, кроме родословной, вы голодранец. Даже ваша невеста Дамира Шеш-Кулева не появлялась в свете больше двух недель.
