— Тем лучше для вас! Вы знаете, зачем мы сюда пришли? Мы явились требовать от вас санкционировать декрет, а также вернуть министров… Вот наша петиция.
Вытащив из кармана и развернув бумагу, Лежандр прочитал ту же угрожающую петицию, которую он прочитал раньше в Собрании.
Король выслушал, не сводя с него глаз, и, когда чтение было окончено, без малейшего волнения, по крайней мере явного, заметил:
— Сударь, я сделаю все, что предписывают мне законы и конституция.
— Ну да, — выкрикнул кто-то, — это твой любимый конек — конституция! Конституция девяносто первого года, позволяющая тебе застопорить всю машину, привязать Францию к столбу и дожидаться, пока придут австрияки и перережут ей глотку!
Король обернулся на этот голос, понимая, что с этой стороны ему угрожает опасность посерьезнее.
Жильбер тоже сделал движение и положил руку говорившему на плечо.
— Я вас где-то видел, друг мой, — промолвил король. — Кто вы такой?
Он разглядывал незнакомца скорее с любопытством, нежели со страхом, хотя весь облик говорившего выражал грозную решимость.
— Да, вы меня уже видели, государь. Вы видели меня трижды: первый раз — во время возвращения из Версаля шестнадцатого июля; другой раз — в Варенне; третий раз — здесь… Государь, вспомните мое имя, оно звучит мрачным пророчеством: меня зовут Бийо!
В это мгновение снова раздались крики; человек, вооруженный пикой, попытался нанести королю удар.
Однако Бийо перехватил оружие, вырвал его из рук убийцы и переломил о колено.
— Преступления я не допущу! — предупредил он. — Лишь один вид оружия имеет право коснуться этого человека: меч правосудия! Говорят, одному английскому королю отрубили голову по приговору народа, преданного этим королем; ты, должно быть, знаешь его имя, а, Людовик? Не забывай его!
— Бийо! — шепнул Жильбер.
— Что бы вы ни делали, — покачав головой, возразил Бийо, — этот человек будет осужден как предатель и казнен!
— Да, предатель! — подхватила сотня голосов. — Предатель! Предатель! Предатель!
Жильбер бросился между толпой и королем и закрыл его собой.
— Ничего не бойтесь, государь, — сказал доктор, — попытайтесь каким-нибудь поступком успокоить этих безумцев.
Король взял руку Жильбера и прижал ее к своему сердцу.
— Как видите, я ничего не боюсь, сударь, — отвечал он. — Я сегодня утром причастился: пусть делают со мной что им заблагорассудится. Что же до того, чтобы их успокоить… ну, вы удовлетворены?
И король, сорвав с головы одного из санкюлотов красный колпак, нахлобучил его себе на голову.
Толпа мгновенно взорвалась аплодисментами.
— Да здравствует король! Да здравствует нация! — дружно кричали все.
Какой-то человек протолкался сквозь толпу и подошел к королю; в руках у него была бутылка.
— Если ты и вправду любишь народ, толстяк Вето, докажи это: выпей за здоровье народа!
И он протянул королю бутылку.
— Не пейте, государь! — крикнул кто-то. — Вино может быть отравлено.
— Пейте, государь, я отвечаю за все, — возразил Жильбер.
Людовик XVI принял бутылку.
— За здоровье народа! — воскликнул он.
И отпил из бутылки.
Снова раздались крики: «Да здравствует король!»
— Государь, вам нечего больше опасаться, — успокоился Жильбер. — Позвольте мне вернуться к королеве.
— Ступайте! — ответил король, пожимая ему руку.
В ту самую минуту как Жильбер выходил, в зале появились Инар и Верньо.
Они ушли из Собрания и по собственному побуждению явились во дворец, чтобы защитить короля своей популярностью, а если понадобится, своими телами.
— Где король? — спросили они Жильбера.
Жильбер жестом показал им, и оба депутата поспешили к его величеству.
Чтобы пробраться к королеве, Жильберу нужно было миновать не одну комнату и среди прочих — спальню короля.
Повсюду были люди.
— Ага! — замечали они, усаживаясь на королевское ложе. — Ну и толстяк Вето! Ей-Богу, постель-то у него получше нашей.
Все это было уже не так опасно: первые, самые страшные минуты были уже позади.
Успокоившись, Жильбер пришел к королеве.
Войдя в тот самый зал, где он ее оставил, он торопливо огляделся и вздохнул с облегчением.
Королева находилась на прежнем месте; юный дофин, как и его отец, был в красном колпаке.
В соседней комнате послышался сильный шум, заставивший Жильбера повернуться к двери.
Этот шум производил при своем приближении Сантер.
Гигант шагнул в зал.
— Ого! — воскликнул он. — Так вот где Австриячка!
Жильбер пошел прямо на него через весь зал.
— Господин Сантер! — окликнул он.
Сантер оглянулся.
— Эге! — обрадовался он. — Доктор Жильбер!
— Который не забыл, — отвечал тот, — что вы один из тех, кто распахнул ему ворота Бастилии… Позвольте представить вас королеве, господин Сантер.
— Королеве? Меня представить королеве? — проворчал пивовар.
— Да, королеве. Вы отказываетесь?
— Да нет, отчего же! — отозвался Сантер. — Я сам собирался ей отрекомендоваться, но раз вы здесь…
— А я знаю господина Сантера, — заметила королева, — мне известно, что в голодный год он один накормил половину жителей Сент-Антуанского предместья.
