Г-жа де Турзель, которая жила во дворце, а потому ее появление в коридоре в любое время ни у кого не могло вызвать удивления, взялась обойти комнаты и посмотреть, откуда слышались эти шаги и голоса.
Все ждали, замерев и затаив дыхание.
Чем глубже было молчание, тем явственнее слышалось, что в коридоре находится несколько человек.
Вернулась г-жа де Турзель; она видела г-на де Гувьона и нескольких людей в мундирах.
Выйти через покои г-на де Вилькье оказалось невозможно, если только они не имеют другого выхода, кроме того, который наметили сначала.
Но у них не было света.
В комнате принцессы теплился ночник; Мадам Елизавета зажгла от него свечу, которую прежде задула.
Затем при свете этой свечи горстка беглецов принялась искать выход.
Долгое время поиски казались бесплодными; на эти поиски потратили более четверти часа. Наконец обнаружили маленькую лестницу, которая вела в уединенную комнатку в антресолях. Это была комната лакея г-на де Вилькье, выходившая в коридор и на лестницу для слуг.
Ее дверь была заперта на ключ.
Король перепробовал все ключи в связке, ни один не подошел.
Виконт де Шарни попытался отвести язычок острием своего охотничьего ножа, но язычок не поддавался.
Выход был найден, а они по-прежнему оставались взаперти.
Король взял из рук Мадам Елизаветы свечу и, оставив всех в темноте, вернулся к себе в спальню, а оттуда по потайной лестнице поднялся в кузницу. Там он взял связку отмычек самой разной, подчас причудливой формы и спустился.
Прежде чем присоединиться к остальным беглецам, которые ждали его, превозмогая тревогу, он уже успел выбрать то, что нужно.
Выбранная королем отмычка вошла в замочную скважину, со скрежетом повернулась, подцепила язычок, упустила его раз, другой, а на третий зацепилась за него так крепко, что спустя две-три секунды язычок подался.
Замок щелкнул, дверь отворилась, все перевели дух.
Людовик XVI с торжествующим видом обернулся к королеве.
– Ну что, сударыня? – сказал он.
– Да, в самом деле, – со смехом отвечала королева, – я и не говорю, что быть слесарем так уж плохо, я говорю только, что подчас недурно быть и королем.
Теперь пора было договориться, в каком порядке выходить.
Первой выйдет Мадам Елизавета, ведя с собой принцессу.
Через двадцать шагов за ней пойдет г-жа де Турзель с дофином.
Между ними будет идти г-н де Мальден, готовый подоспеть на помощь и тем и другим.
Первые зерна, отделенные от королевских четок, эти несчастные дети, беспрестанно оглядывавшиеся назад в надежде увидеть глаза, с любовью провожавшие их взглядом, спустились на цыпочках, дрожа, вступили в круг света, отбрасываемого фонарем, освещавшим выход во двор Тюильри, и прошли мимо стражи, которая, казалось, не обратила на них внимания.
– Ну вот! – сказала Мадам Елизавета. – Один опасный шаг уже сделан.
Добравшись до подъезда, выходящего на площадь Карусели, беглецы заметили часового, который двигался им наперерез.
Видя их, часовой остановился.
– Тетушка, – сказала принцесса, сжимая руку Мадам Елизаветы, – мы погибли, этот человек нас узнал.
– Не обращайте внимания, дитя мое, – сказала Мадам Елизавета, – если мы отступим, мы тем более погибли.
И они пошли дальше.
Когда до часового осталось уже не более четырех шагов, часовой отвернулся и они прошли.
В самом ли деле этот человек их узнал? Было ли ему известно, сколь прославленных беглецов он пропустил? Принцессы были убеждены, что так, и, убегая, призывали бесчисленные благословения на этого неведомого спасителя.
С другой стороны подъезда они заметили обеспокоенного Шарни.
Граф был закутан в просторный синий каррик, на голове у него была круглая клеенчатая шляпа.
– О Господи, – прошептал он, – наконец-то! А король? А королева?
– Они идут следом, – отвечала Мадам Елизавета.
– Пойдемте, – сказал Шарни.
И он быстро провел беглянок к наемной карете, стоявшей на улице Сен-Никез.
Подъехал фиакр и остановился рядом с каретой, словно для слежки.
– Ну, приятель, – сказал кучер фиакра, видя пополнение, приведенное графом де Шарни, – сдается, ты уже нашел седоков?
– Сам видишь, приятель, – ответил Шарни.
Потом, понизив голос, обратился к гвардейцу:
– Сударь, берите этот фиакр и поезжайте прямо к заставе Сен-Мартен; вы без труда узнаете карету, которая нас ждет.
Г-н де Мальден понял и вскочил в фиакр.
– Ты тоже нашел себе седока. К Опере, да поживей!
Опера находилась недалеко от заставы Сен-Мартен.
Кучер решил, что имеет дело с посыльным, которому нужно разыскать своего хозяина после спектакля, и поехал, отпустив только замечание, касавшееся заботы об оплате езды:
– Вы знаете, сударь мой, что уже полночь?
– Да, езжай себе, будь спокоен.
Поскольку в ту эпоху лакеи оказывались подчас щедрее господ, кучер без малейших возражений пустил лошадей крупной рысью.
