– Почему же мы не отправляемся?
– Потому что господин Друэ нам запретил.
– Как! Господин Друэ вам запретил? И если король приказывает вам, а господин Друэ запрещает, то вы повинуетесь господину Друэ?
– Мы повинуемся нации.
– Ну, господа, – сказал Изидор двум своим товарищам, – бывают минуты, когда жизнь человеческая ничего более не стоит: возьмите на себя каждый одного человека, а я беру на себя вот этого; мы поведем лошадей сами.
И он схватил за ворот того форейтора, который оказался к нему ближе, и приставил к его груди острие своего охотничьего ножа.
Королева увидела, как блеснули три лезвия, и вскрикнула.
– Господа, – взмолилась она, – господа, пощадите их! – Потом обратилась к форейторам:
– Друзья мои, – сказала она, – вы немедля получите на троих пятьдесят луидоров и пенсион в пятьсот франков каждому, только спасите короля!
Не то форейторов испугали явные намерения троих молодых людей, не то привлекли денежные посулы, но они все же пустили лошадей вскачь по дороге.
Г-н де Префонтен дрожа вернулся к себе и забаррикадировался.
Изидор галопом несся впереди кареты. Нужно было пересечь город и перебраться через мост; когда город и мост останутся позади, до гостиницы «Великий монарх. будет рукой подать.
Карета на всей скорости спустилась по склону, который вел в нижний город.
Но, подъехав к арке, расположенной в основании башни и ведущей на мост, путники обнаружили, что одна из створок ворот закрыта.
Распахнули створку, но проход загораживали две или три повозки.
– Ко мне, господа, – произнес Изидор, спрыгнув с коня и убирая с дороги повозки.
В этот миг послышались первые раскаты барабана и гул набата.
Друэ сделал свое дело.
– А, негодяй! – скрипнув зубами, воскликнул Изидор. – Попадись он мне…
И нечеловеческим усилием он сдвинул в сторону одну из двух повозок, покуда гг. де Мальден и де Валори двигали другую.
Третья осталась стоять поперек дороги.
– А теперь возьмемся за последнюю! – сказал Изидор.
И третья повозка в тот же миг въехала под арку.
Внезапно между досками ее боковой стенки просунулись четыре или пять ружейных стволов.
– Ни шагу дальше, или вы мертвецы, господа! – произнес чей-то голос.
– Господа, господа, – сказал король, высунувшись из окошка кареты, не вздумайте прорываться силой через этот проход, я вам запрещаю.
Оба офицера и Изидор сделали шаг назад.
– Чего они от нас хотят? – осведомился король.
И в тот же миг внутри кареты прозвучал вопль ужаса.
Покуда одни люди перегородили въезд на мост, двое или трое других окружили карету и в дверцы ее просунулось несколько ружейных стволов.
Один из них метил в грудь королеве.
Изидор все видел; он бросился туда и отвел ствол ружья в сторону.
– Огонь! Огонь! – вскричало несколько голосов.
Один из людей послушался; к счастью, его ружье дало осечку.
Изидор занес руку и хотел ударить этого человека своим охотничьим ножом, но королева остановила его.
– Ах, государыня, – вне себя от гнева вскричал Изидор, – дайте мне проучить этого мерзавца!
– Нет, сударь, – возразила королева, – немедля вложите клинок в ножны!
Изидор повиновался, но наполовину: он опустил свой охотничий нож, но не вложил его в ножны.
– О, встретить бы мне Друэ!.» – прошептал он.
– А этого человека, – вполголоса отозвалась королева, с неожиданной силой стиснув ему локоть, – этого человека я вам уступаю.
– Но послушайте, господа, – повторил король, – чего вы от нас хотите?
– Хотим видеть вашу подорожную, – ответили два-три голоса.
– Подорожную? Ладно, – согласился король, – приведите сюда представителей городских властей, мы покажем им подорожную.
– Ну вот, ей-Богу, что за фокусы! – вскричал, прицелившись в короля, человек, чье ружье дало осечку.
Но оба гвардейца набросились на него и повалили наземь.
В пылу борьбы ружье выстрелило, но пуля никого не задела.
– Эй, кто стрелял? – крикнул кто-то.
Обладатель ружья, которого гвардейцы топтали ногами, проревел:
– Ко мне!
На помощь к нему подоспело с полдюжины вооруженных людей.
Гвардейцы обнажили свои охотничьи ножи и изготовились к бою.
Король и королева безуспешно пытались остановить тех и других; надвигалась ужасная, ожесточенная, смертельная схватка.
Но тут в самую гущу дерущихся ринулись двое: один был перепоясан трехцветным шарфом, другой-в мундире.
Человек в трехцветном шарфе был уполномоченный коммуны Сосс.
Человек в мундире был командир национальной гвардии Анноне.
За их спинами в свете двух-трех факелов поблескивали два десятка ружей.
Король понял, что эти двое послужат ему если не спасителями, то по крайней мере защитой от немедленной расправы.
– Господа, – сказал он, – я и мои попутчики готовы ввериться вам, но защитите нас от жестокости этих людей.
И он кивнул на людей с ружьями.
– Опустить оружие, господа! – крикнул Анноне.
Те с ворчанием повиновались.
– Простите нас, сударь, – обратился к королю уполномоченный коммуны, – но прошел слух, будто его величество Людовик Шестнадцатый бежал, и долг повелевает нам удостовериться, так ли это.
