– Со мной в самом деле случилось огромное несчастье; несмотря на все мои усилия, я не успел вовремя его догнать! Возвращавшийся форейтор сказал ему, что карета вашего величества поехала не по Верденской дороге, как предполагал Друэ, а по дороге на Варенн; тогда он бросился в Аргонский лес; я дважды выстрелил в него из пистолетов: они оказались незаряженными! Я сел не на того коня в Сент-Менегу, вместо своего я взял коня маркиза Дандуэна. Что поделаешь, ваше величество: это рок! Тем не менее я все-таки поскакал за ним, но я плохо знал этот лес, он же знал в нем каждую тропинку; да и темнота сгущалась с каждой минутой; пока я его видел, я гнался за ним, как гонятся за тенью; пока я слышал конский топот, я преследовал его по звуку; однако вскоре топот пропал вдалеке, и я оказался совсем один в незнакомом лесу, затерявшись в потемках… О, ваше величество! Я – не из слабых, как вам известно: даже в эту минуту.., я не плачу! Но тогда, в лесной чаще, в темноте, я заплакал от злости, я взревел от бешенства!
Королева протянула ему руку. Шарни с поклоном коснулся губами ее дрожащей руки.
– Но никто мне не ответил, – продолжал Шарни, – я блуждал всю ночь, а на рассвете очутился недалеко от деревни Жев, расположенной вдоль дороги, ведущей из Варенна в Дюн… Удалось ли вам ускользнуть от Друэ, как он ускользнул от меня? Это было вполне вероятно; это означало бы, что вы миновали Варенн, и я был не нужен. Задержали ли вас в Варение? В этом случае моя преданность так же не имела смысла, потому что я был один. Я решил ехать в Дюн. Немного не доезжая до города, я встретил господина Делона с сотней гусаров. Господин Делон был обеспокоен, но он ничего не знал; он только видел, как шевалье де Буйе и господин де Режкур во весь опор проскакали в сторону Стене. Почему они ничего ему не сказали? Вероятно, они ему не доверяли; однако я хорошо знал господина Делона; я догадался, что вы, ваше величество, задержаны в Варение, что шевалье де Буйе и господин де Режкур покинули свой пост, чтобы предупредить генерала. Я все рассказал господину Делону, приказал ему следовать за мной вместе с гусарами, что он и исполнил, оставив тридцать человек для охраны моста через Мез. Час спустя мы были в Варенне, – мы проехали четыре мили всего за час! – я хотел немедленно броситься в атаку, опрокинуть неприятеля, чтобы пробиться к королю и вашему величеству: мы натыкались на баррикаду за баррикадой; пытаться их преодолеть было бы чистым безумием. Тогда я попробовал вступить в переговоры: передо мной предстал пост национальной гвардии, я спросил позволения отвести моих гусаров к тем, что стояли в городе; мне было отказано; я спросил, можно ли мне увидеться с королем, дабы получить от него приказания, и так как мне собирались ответить отказом точно так же, как отказали в первой просьбе, я пришпорил коня, перескочил через первую баррикаду, потом – через вторую… Я поскакал галопом на шум и прибыл на площадь как раз в ту минуту, как.., вы, ваше величество, отступая, удалились с балкона. Теперь, – закончил Шарни, – я жду приказаний вашего величества.
Королева сжала руки Шарни в своих руках. Потом она обернулась к королю, по-прежнему находившемуся в оцепенении.
– Государь! – проговорила королева. – Вы слышали, о чем рассказал ваш верный слуга граф де Шарни? Король не отвечал. Тогда королева встала и подошла к нему.
– Государь! – молвила она. – У нас нет времени, а мы, к несчастью, и так слишком много его потеряли! Вот граф де Шарни, у него в распоряжении есть семьдесят надежных людей, как он утверждает; он ждет ваших приказаний.
Король покачал головой.
– Государь, небом вас заклинаю! – продолжала настаивать королева. – Каковы вашу приказания?
Шарни умолял короля взглядом, пока королева молила вслух.
– Мои приказания? – переспросил король. – Мне нечего приказывать: я – пленник… Делайте, что считаете возможным.
– Ну что ж, – подхватила королева, – это все, чего мы от вас просим.
Она потянула Шарни в сторону.
– Вы вольны в своих действиях, – продолжала она, – поступайте так, как сказал король, то есть делайте, что считаете возможным.
Потом она прибавила шепотом:
– Но делайте это быстро и действуйте энергично, иначе мы пропали!
– Хорошо, ваше величество, – кивнул Шарни, – позвольте мне переговорить с этими господами, и то, что мы решим, будет немедленно сделано.
В это мгновение вошел герцог де Шуазель.
Он держал в руке какие-то бумаги, завернутые в окровавленный платок.
Ни слова не говоря, он подал сверток Шарни.
Граф понял, что это были бумаги, обнаруженные у его брата; он протянул руку, принимая наследство, поднес сверток к губам и поцеловал.
Королева не сдержалась и зарыдала.
Но Шарни даже не оглянулся и, спрятав бумаги на груди, молвил:
– Господа! Не угодно ли вам будет помочь мне в предпринимаемой мною последней попытке?
– Мы готовы пожертвовать ради этого своей жизнью, – отвечали те.
– Можете ли вы положиться на дюжину верных людей?
– Нас осталось девять человек.
