— Думаю, я просто последую за тобой, если не возражаешь, — сказал Эллиот.
Его взгляд метнулся к губам Джо, когда она спросила едва слышно:
— Какого дьявола ты творишь, Эллиот?
Только тут он понял, что наклонился к ней слишком близко. В ушах отдавалось биение собственного сердца, и кровь стучала в висках.
Он с усилием оторвал взгляд от ее рта.
Завитки ее поразительно светлых волос танцевали в лунном свете, словно радуясь избавлению от уродливой вязаной шапки, которую Джо носила, чтобы скрыть все их великолепие.
Она подняла руку и отбросила волосы с лица хрупкими пальцами, изящными, несмотря на обломанные ногти и множество порезов и шрамов.
Эллиот жадно рассматривал ее, наслаждаясь ее прохладной красотой и совершенством узкого орлиного носа, высоких острых скул и такой бледной кожи, что было видно голубой рисунок вен на висках.
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — сказал он хрипло, словно умирающий от жажды.
И он действительно умирал, и только одно могло утолить эту жажду.
— Что тебе от меня надо? — с трудом выдавила Джо и шумно сглотнула в повисшей ночной тишине.
Эллиот не знал, который час, но не сомневался, что уже наступил тот самый, поздний ночной, когда плохие идеи кажутся хорошими.
— Тебя, Джо. Я хочу тебя.
Может, Эллиот сделал шаг ей навстречу, может, Джо к нему — результат от этого не изменился.
Джо много раз представляла себе близость с Эллиотом: каковы на ощупь его мышцы, кости и сухожилия. Все оказалось таким, как она представляла, только лучше, когда он прижался к ней всем телом, сильный и горячий, где надо — гибкий, где надо — твердый и рельефный.
— Джо, — сорвалось с его губ, когда он накрыл ее рот своим.
В ней словно лопнула струна. Руки обвились вокруг его шеи, тела прижались друг к другу, и она охотно открылась ему.
Джо уже имела некоторый опыт общения с мужчинами, но ни разу не испытывала таких ощущений — ничего настолько жаркого, умелого и полного уважения. Его губы были нежными, но уверенными, сердце билось в унисон с ее собственным, быстро и сильно. Его рот был таким горячим и сладким, дыхание отдавало розмарином, веточки которого он так часто жевал.
Он взял ее лицо в ладони и чуть отстранился, чтобы взглянуть в темные глаза.
— Ты меня околдовала.
Его тон и голодный взгляд впечатлили ее куда сильнее, чем слова: она словно лишилась дара речи — что тут ответишь? Джо всегда предпочитала словам дело, а потому просто впилась в его рот.
Эллиоту не требовалось приглашения: его язык, горячий и опытный, тут же взялся за дело.
От его одежды и волос пахло костром и конюшней, кожей и живительным ночным воздухом. Как это она до сих пор не замечала, что ночь пахнет совсем не так, как день?
Джо смутно осознавала их судорожное дыхание между поцелуями, словно ни один был не в силах оторваться от другого на достаточное время, чтобы наполнить легкие воздухом, словно, вынырнув на поверхность, они очнутся от наваждения.
Их руки встретились между телами, пока нога об ногу они сдирали с себя сапоги. И опять было непонятно, кто первым расстегнул пуговицу, сбросил куртку, жилет или рубашку.
Эллиот отстранился и опустился на колени на одном из спальных мест, где они провели предыдущую ночь. Кому оно принадлежало, не имело значения.
Эллиот опустился перед ней на колени и взглянул на нее снизу вверх, взявшись за завязки ее штанов, — его собственные уже валялись на полу, а возбужденная плоть торчала из массы густых черных завитков.
Он стащил с нее штаны вместе с неким подобием панталон, подняв ноги одну за другой, чтобы выпутать из смятой одежды и в процессе раздвинуть пошире.
На одно долгое напряженное мгновение их глаза встретились, и он медленно, расчетливо скользнул руками вверх по ее бедрам, пока пальцы не оказались в лоне.
Эллиот опустил взгляд, и они оба смотрели, как он большими пальцами растягивает розовые складки в стороны, любуясь ею.
— Боже милостивый, как ты прекрасна! — выдохнул он, прежде чем прижаться к ней между ног горячим влажным ртом.
Когда язык Эллиота принялся исследовать и поглаживать ее, легко, словно дразня, Джо застонала и запустила пальцы ему в волосы, притягивая его ближе, подбирая подходящее положение, шире раздвигая ноги и приглашая его глубже.
Он на мгновение поднял взгляд, посмотрел ей в глаза и, коротко и самодовольно усмехнувшись, захватил губами ее возбужденный бугорок. Все тело Джо содрогнулось от желания, когда к мягким губам присоединился язык и Эллиот принялся лизать, покусывать и посасывать, подводя ее все ближе к блаженству.
Когда у нее подкосились колени, он успел ее поймать и уложил поверх одеяла, слегка поглаживая круговыми движениями ее живот.
Джо открыла глаза и увидела, что он разглядывает ее с полуулыбкой на припухших губах.
— Я что, уснула?
— Всего на минутку. — Он лежал на боку, опершись на локоть и поддерживая кулаком голову, а вторая рука все еще лежала у нее на животе, мизинцем касаясь промежности, словно обещая продолжение.
— Я хотел тебя с тех пор, как впервые увидел, — признался Эллиот.
