Сделав глоток, она одобрительно взглянула на него:
— Весьма неплохо. Спасибо.
— Это Син прислал, а у него великолепный вкус и достаточно средств, чтобы его удовлетворить.
Джо наклонила голову к нему, и на смену игривому выражению лица пришла серьезность.
— Ты на самом деле решил уйти со службы?
Эллиот покрутил вино в бокале.
— Да, это было взвешенное решение. Бабушка намерена завещать поместье мне, а пока просила взять управление ее имением на себя. Она очень слаба.
— Значит, тебе придется часто уезжать?
— У нее есть опытный управляющий, но она хочет, чтобы я всему научился и хорошо познакомился с имением как своей собственностью.
Джо кивнула, задумчиво разглядывая бокал с вином.
— Я должна тебе кое-что сказать: только сейчас, когда ты больше не обязан докладывать обо всем начальникам, готова с тобой этим поделиться.
— Я бы и раньше никому ничего не сказал.
— О, я знаю, просто не хотелось ставить тебя в неловкое положение. Но теперь… мне важно, чтобы ты это знал.
Эллиот невольно содрогнулся, вспомнив ее досье, но больше он не обязан никому докладывать, даже если она скажет ему что-то такое, что преследуется законом. Разумеется, он, как английский подданный, в любом случае обязан ставить в известность власти, если узнал что-то угрожающее безопасности государства. Джо наверняка и сама это понимала.
— Что ты хотела мне сказать?
— Это было еще в четырнадцатом году, когда меня допрашивали в министерстве внутренних дел.
— Ты не обязана мне ничего рассказывать. Я верю, что ты не изменяла своей стране.
— Спасибо за доверие. Я бы ответила на все твои вопросы раньше, но многие из заданий мы с Мунго получали от самого британского правительства. В тот период, который так интересовал твое начальство, мы работали на адмирала Гастингса, но он заявил, что будет все отрицать, если мы проговоримся на допросах.
Эллиот невольно испытал облегчение от ее признания.
— Я не удивлен. Вовсе не редкость, когда представители силовых ведомств хранят тайны не только от врагов, но и от своих коллег из других департаментов. Спасибо за доверие, Джо, но мне бы все-таки хотелось поговорить о нас. Почему ты меня приняла? — Он поцеловал ей руку, но на сей раз поцелуй скорее походил на клеймо, чем на проявление нежности. — Я собирался тебя похитить и увезти к себе, если не согласишься выйти за меня. Такое решение я принял еще в Париже, когда понял, что, к чертям двинусь рассудком, если мне постоянно придется преодолевать преграды, которые будут чинить твои родственники, всякий раз, когда мне захочется увидеться с тобой. А еще я с ума сходил от ревности, стоило представить, как ты отправляешься на прогулку в парк, на пикник или танцуешь вальс с каким-нибудь богатеньким хлыщом.
Джо фыркнула и закрыла ему рот поцелуем. Сначала это было нежное, едва ощутимое касание губ губами, потом медленное, чувственное и увлеченное путешествие в глубины рта, сражение языка с языком.
Немного отдышавшись, она улыбнулась и призналась:
— Можешь даже не сомневаться: никто в этой жизни не сравнится с тобой.
— Благодарю тебя, Господи. Отныне я стану сама добродетель, — вскинул очи горе Эллиот и Джо расхохоталась:
— Только не перестарайся!
— Так ты выйдешь за меня? — Эллиот усадил ее к себе на колени верхом, задрав юбку.
Джо растаяла у него в руках, охотно открыв рот навстречу его неукротимому требовательному языку.
Эллиот не давал ей вздохнуть, пока у него самого не помутилось в глазах.
— Ах ты, коварная соблазнительница! Ты выйдешь за меня самое позднее завтра!
— О, но я так надеялась устроить большую пышную свадьбу в церкви Святого Георгия, с огромным количеством представителей высшего света… м-м.
На этот раз, как только смогла перевести дыхание, Джо рассмеялась.
— Если так ты надеялся меня укротить, то, признаюсь, добился обратного эффекта. А если серьезно, то лучше бы это сделать поскорее и, по возможности, без лишнего шума.
— Я могу сегодня послать весточку Сину, а он уже завтра вытрясет из своего кузена брачную лицензию и обвенчает нас в любой церкви, где захочешь.
— И что это за всемогущий кузен у Сина?
— Архиепископ Кентерберийский.
— Хм… — протянула Джо, легонько покусывая подбородок Эллиота и возбуждая неподобающими движениями своего восхитительно упругого зада. — Похоже, это важная шишка.
Эллиот расхохотался: образ необразованной наивной барышни получился превосходно.
— Ну… всего-то глава англиканской церкви. — Он чуть сжал ее упругую нижнюю губу зубами. — Так что, согласна завтра?
— Можем мы не говорить об этом Таунсендам?
Эллиот аж прыснул.
— Совести у тебя нет! Бедняги бездетны, и ни за что не простят тебя, если лишишь их радости понянчиться с внуками.
Джо что-то проворчала, но Эллиот понял, что она готова сдаться.
— Ладно. — Она ухватилась за его шейный платок и потянула. — Но если она хоть словом выразит свое недовольство Ангусом…
К сожалению, на следующий день Джо и Эллиот не поженились.
Как бы архиепископ Кентерберийский ни стремился порадовать своего куда более богатого кузена, даже ему было не под силу выдать брачную лицензию в воскресенье.
