Из комнаты Ройса донеслись радостные крики. Эмили направилась туда и осторожно заглянула внутрь. В комнате царил разгром. Племянник разворотил свою постель, и теперь одна из простыней свисала с настенного подсвечника в опасной близости от газового рожка.
– Я пират! – Ройс увлеченно прыгал на кровати.
– Да неужели? – Она потянулась вверх, чтобы снять простыню – ну, то есть грот пиратского корабля. – Не привязывай это к газовым рожкам, милый. Иначе может случиться пожар.
По его лицу пробежала тень озорной мысли.
– Я мог бы вообще сжечь этот дом. Тогда мы избавились бы от графа.
– Ройс, как смеешь ты говорить такие вещи? – сурово отчитала она мальчика. – Без графа мы быстро оказались бы на улице.
– Но я хочу жить на улице! – заявил Ройс, размахивая башмаком, как абордажной саблей. – Мы могли бы грабить богатых и раздавать бедным! Мы были бы разбойниками, как Робин Гуд!
– А где бы ты спал по ночам? – спросила она, отбирая у него ботинок.
– На дереве, конечно!
– В парке?
Он завалился на матрас, широко раскинув руки и ноги. Эмили начала собирать оловянных солдатиков, раскиданных по всей комнате.
Внезапно ее внимание привлекли видавшие виды старые башмаки. А на ногах у Ройса были новые туфли из прекрасной кожи.
– Где ты это взял? – спросила она.
– Сегодня с утра они были здесь, стояли на крышке моего сундука. – Ройс схватил пару оловянных солдатиков и заставил их яростно сражаться друг с другом. Затем на секунду остановился. – Разве не ты их купила?
Эмили покачала головой.
– Должно быть, это эльфы, – сказал Ройс с понимающим видом и кивнул. – Как в сказке «Башмачник и эльфы».
Эмили задумчиво улыбнулась при упоминании сказки.
– Ну да, ты прав. Это, конечно, эльфы. – Но сама-то она знала, кто купил мальчику ботинки – Стивен, разумеется.
Такая забота с его стороны произвела на Эмили сильное впечатление.
– Сегодня чудесный день. Не пойти ли нам погулять?
Ройс просиял и быстро помог ей привести комнату в порядок. Эмили надела плащ и шляпку и велела одному из лакеев сопровождать их.
Пока Ройс возился с пуговицами, она заметила, что щедрые эльфы снабдили мальчика еще и новой шерстяной курточкой, к которой прилагалась новая шляпа. Он с сияющим видом продемонстрировал ей свои обновки.
– А это Хардинг купил.
Дворецкий тихонько покачал головой, и Эмили попыталась избавиться от чувства, которое вопреки ее воле обволакивало сердце, подобно теплому пушистому пледу.
Направляясь вслед за Ройсом к выходу из дома, она размышляла о том, как примирить себя с этой новой стороной мужа.
Стивен сдвинул очки и потер глаза. Несколько часов, проведенные за чтением бухгалтерских книг в кабинете, не прошли даром. Бесконечные цифры, данные об урожае и арендной плате, аккуратно вписанные его собственным почерком.
Он ни на шаг не приблизился к разгадке вопроса о том, почему кому-то понадобилось нападать на него. О «Леди Вэлиент» и каком бы то ни было украденном доходе тоже не было никаких записей.
Хотелось верить, что шрамы на его груди и голове были результатом столкновения с обычными случайными головорезами. Но татуировка на шее и потеря памяти говорила о другом.
Может быть, Холлингфорд попросил его приехать? Раньше он не рассматривал такой возможности. Брат Эмили не был ему близким другом, скорее знакомым или приятелем. Но Стивен подозревал, что между ним и Холлингфордом могла существовать и более глубокая связь.
Он закрыл глаза и усилием воли попытался вспомнить. Он медленно дышал, стараясь расслабиться и отдаться на волю воображения. Перед мысленным взором появилось старое воспоминание.
Была зима. Шестнадцатилетняя Эмили засыпала ему за шиворот несколько полных горстей снега. Он в отместку сбросил ее со склона, и оба смеялись.
Эмили тогда обхватила его руками, и тело Стивена отозвалось на этот невинный зов. Казалось, время остановилось. Ее ресницы замерли, янтарные глаза пристально смотрели на него. Он поцеловал ее в прохладные губы и почувствовал легкое головокружение. Она улыбнулась и опрокинула его лицом в снег.
Нечего отрицать, ему очень хотелось заполучить ее в постель. Но она боится. Конечно, она поблагодарила его за цветы и платья, но все же... Создавалось впечатление, что она постоянно ждет каких-то несчастий, ждет, что все хорошее вмиг исчезнет.
Может, и исчезнет. В их союзе все было ошибкой. А он по-прежнему не знал, есть ли у них шанс на счастливую совместную жизнь.
В дверь библиотеки постучали. Джеймс Честерфилд не любил, когда его беспокоили, особенно когда просил слуг никого к нему не пускать.
– Войдите, – громко ответил он.
При виде сына он вновь почувствовал раздражение. Он пытался объяснять Стивену, почему невозможно сохранить его брак с Эмили Бэрроу. Она не имела понятия о стиле, и никогда не будет иметь, несмотря на свое происхождение. Но Стивен отказывался понимать, что значит долг, по крайней мере делал вид, что не понимает.
